Не говори никому

Мне не доводилось видеть его.

– Что же ты обманываешь меня?! Я думала уже можно крест ставить! Значит, он точная копия Ченнинга Татума – со всей харизмой заядлого сексуального daddy.

– Боже. Откуда в твоей голове столько непристойных мыслей, Оксана? – смеюсь и попутно поправляю подошедшей девочке перчатки.

– Мне можно. Это вы, предательницы, погрязли в своих браках и дальше одноразового секса не видите ничего, – фыркает, и мне представляется, как она взмахивает копной волос. – По крайне мере, я умею пользоваться услугами секс-игрушек.

– Начинается… Мы с Мишей знаем толк в сексуальной жизни, потому что работаем над…

На том конце трубки зевают.

– Оксана?!

– Прости, просто узнала, что такое тоска.

Качаю головой.

– Скажу я тебе один раз, секс – это не работа. Секс – это игра, от которой у тебя постоянно ноги раздвигаются.

– Вообще, у нас разговор был про маму Вари, – уклоняюсь я и слышу смешок в трубке.

– И ее горячего отца, – воодушевленно напоминает подружка.

Видимо, Оксана устала от того, что я вечно уклоняюсь от ответа.

– Да-да-да. Надеюсь, больше никогда не встречусь с ней. Лучше я найду общий язык с ее мужем, нежели стану терпеть притворство от этой выскочки.

Уверена, обо мне Евгения думает тоже самое. Будет джекпот, окажись передо мной говорящее зеркало, которому бы нашептывала «Свет мой, зеркальце! скажи да всю правду доложи: я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?», в ответ мне бы показали ее.

– Смотри, как бы он тебя не заколдовал.

Одно воспоминание о глазах Вари заставляют вспомнить день утренника.

Я наговорила столько дурости в порыве ярости и хочется извиниться за все сказанное. Вдруг у него есть жена, дети, а я фривольно позволила поглумиться над этим человек, что считаю коварством по отношению к неизмеримому почтению.

После того вечера прошли почти целые три недели, и ни разу не видела его или машину в том дворе. Мне надо извиниться, только как?

– Глупости! Я не засматриваюсь на других мужчин.

– Ой-ой, а кто у нас жадно глотал слюни, когда выступали Деды Морозы?

– Ты имеешь в виду себя, Кислицына, – щелкаю языком, развернувшись вокруг своей оси, чтобы пойти в противоположную сторону.

Ноги уже потихоньку начинают коченеть. – Кстати, как у тебя дела с тем…Купером вроде?

– Переводишь стрелки, – охает и с нажимом кряхтит в трубку. Потом слышится, как что-то падает. Наверное, она, наконец, вылезла с велосипеда. – Этот маразматик Купер из Лондона вообще не оправдал мои надежды.