Волны любви

Голос его раздавался глухо, словно говорил он сквозь толстый слой ваты. И хотя все слова были понятны, она никак не могла сообразить, о чем это он.

– Марианна, ты слушаешь меня? – Филипп рывком повернул ее к себе лицом и хорошенько встряхнул.

Свечку он поставил на стол, и в тусклом свете видно было, что он бледен как смерть, а лицо в капельках пота.

– Если ваши люди до сих пор не убили меня, то теперь, когда они найдут его, меня точно не пощадят.

«Не пощадят», – тупо подумала Марианна.

Мысли ее вернулись к отцу Джуда, и, вспомнив, каким он бывает в минуты гнева, она содрогнулась от ужаса.

Филипп еще крепче схватил ее за плечи.

– Ты должна показать мне, в какую сторону идти и где вы храните лодки. Мне нужно добраться до материка. Ты слышишь меня? Марианна!

Она смотрела ему в глаза, но ничего не видела, а в следующее мгновение словно очнулась, стряхнула оцепенение, и в миг все стало ясным и понятным. Теперь она знает, что делать.

– Это ни к чему, – произнесла она спокойно.

Филипп в недоумении вскинул брови.

– Что ты имеешь в виду?

– Я пойду с тобой: покажу дорогу и помогу взять лодку.

Филипп покачал головой.

– Но это… Я хочу сказать, это вовсе не нужно. Никто не заподозрит тебя в убийстве этого человека. Ты можешь спокойно вернуться в деревню и лечь в постель задолго до того, как найдут его тело.

Перед глазами Марианны встало лицо Иезекииля Троуга.

– Ошибаешься, Филипп. Они сразу меня заподозрят – во всяком случае, отец Джуда. Теперь я понимаю, что он давно следил за мной.

Нужно мне было раньше сообразить, что его-то провести не удастся. Неужели ты думаешь, что у Джуда хватило бы ума самому выследить нас? Нет! Наверняка отец сказал ему, что я веду себя как-то странно, и посоветовал пойти за мной следом. Мне придется уйти с тобой, Филипп. Если я останусь, меня убьют. Черт бы тебя побрал, неужели ты хочешь моей смерти?

Филипп отвернулся и тяжело вздохнул.

– Ты же знаешь, что нет. Хорошо, Марианна. Я тебе верю.

Мы отправимся вместе, однако не думай, что это будет увеселительная прогулка. Мужчина может путешествовать без денег, крова и еды, а вот женщина вряд ли.

Она горько улыбнулась.

– Ты забываешь, что я не просто женщина: занимаясь мужским делом, я привыкла к суровой жизни, – так что не беспокойся, обузой тебе не буду.

Когда огарок свечи разгорелся ярче и осветил всю комнату, они принялись собирать в дорогу еду, которую так и не успел съесть Филипп, и воду.