Тёмный мёд. Сборник произведений

Он усмехнулся.

– Ничего странного. Тебя полквартала слышало, не меньше. Ну, в смысле то, как ты была против.

– Сука, – сказала она беззлобно и снова пнула его. – Пошел отсюда. Встал и оделся. Д’Артаньян, блин, герой-любовник, чтоб тебе.

Сергей перевалился через нее, нарочно прижавшись еще раз к теплому телу, встал и принялся одеваться – вещи валялись тут же, на полу, куда их и побросали. Достал пачку сигарет из кармана штанов, вытащил одну, щелкнул зажигалкой и спросил:

– Я закурю?

– Еще и наглый, – сказала она вместо ответа.

Он бросил пачку на диван, подтянул стул и сел.

– И ты всем открываешь, кто по ночам от ментов сваливает? – спросил он, глядя на нее. Совсем ребенок, думал он. Опять совсем ребенок. И этот свет свечи делает глаза такими же черными…

– Я думала, это Колька, – ответила она и запнулась.

Что-то темное и невидимое накатывало изнутри. Сколько же ей лет-то, думал Сергей. Двадцать? Восемнадцать? Черт, это ж надо было, на те же грабли… и он понимал, что все повторяется, понимал по той теплоте, что поднималась внутри, по тоске, которая вдруг комком перекрыла горло.

– А кто такой Колька? – спросил он. – Парень?

– Бывший… – запнулась снова она, – …муж. Он тоже с ментами не в ладах. Потому и бывший.

– Не мое дело, – сухо сказал он. Чернота накрыла его и теперь уже не отпускала.– Не мои проблемы. Спасибо за гостеприимство, пойду я.

Встал, сгреб с дивана зажигалку и сигареты, глянул еще раз в ее глаза, развернулся и пошел к двери.

Да и хрен с ним, подумал он. Гори все синим пламенем. Махнул рукой проезжавшему таксисту, прыгнул на заднее сидение остановившейся машины, она рванула и унесла его в сторону центра города.

* * *

– Вася, ствол покажи, – Петрович был со всеми груб сегодня.

Гоша достал «Стечкина», покрутил в руках и протянул Петровичу.

– Тьфу, – сплюнул тот, – получше ничего не нашел?

– Засветились они, – замялся Гоша. – «Беретта» хорошая была…

– Баран, – огрызнулся Петрович, – какого же ты из нее комерца вальнул, если хорошая?

Гоша молча смотрел на пистолет, не понимая, чего от него ждут. Петрович махнул рукой и сказал остальным:

– Значит так, братва.