Огненный стяг. Тёмный светоч

Губы алели, пьяня мечтами о пылких поцелуях, но взор больших голубых глаз тут же отрезвлял, подобно тому как отрезвляет ледяная вода чистейших горных озёр. Дочь вельможи быстро пересекла комнату и встала подле отца. Она напомнила художнику ещё нераскрывшийся бутон розы. Невинный и полный страсти одновременно.

– Это моя Адель, – представил отец, с удовлетворением отметив, какое впечатление дочь произвела на художника.

– Так это вы будете писать мой портрет? – голос девушки был так же свеж и прекрасен, как журчание прохладного ручейка.

– Да… – кое-как сумел вымолвить художник.

Голова его шла кругом, а дыхание перехватило от волнения. Теперь он готов был задаром написать портрет этой юной богини, только бы ещё хоть раз увидеть её.

– Надеюсь, вы мастер. – Адель скептически оглядела художника. – Не желаю, чтобы меня изобразили похожей на куклу.

С того дня стал художник приходить в богатый дом и рисовать дочку хозяина. И с каждым мазком кисти влюблялся всё сильнее и сильнее, пока однажды не потерял голову совсем.

Работая над портретом, художник так увлёкся, что перестал бывать на площади, почти не спал и не ел.

И вот спустя какое-то время картина была готова. Увидев её, хозяин пришёл в восторг. С холста на мир смотрела его любимая дочь, настолько живая, что, казалось, вот-вот повернёт голову или заговорит. Художнику удалось передать даже мельчайшие детали: крутой изгиб бровей, упрямую линию подбородка и нежный румянец на белоснежной коже, а главное, непокорный характер девушки.

– Ах! – восхищённо произнесла Адель. – Она словно моё отражение.

Довольный вельможа пожаловал художнику щедрое вознаграждение – мешочек с золотыми монетами. Но юноша, получив награду, вдруг ощутил, что жизнь его кончена. Работа завершена, а значит, не видать ему больше прекрасную Адель, не любоваться тёмными локонами и белоснежными плечами. Пытаясь заглушить тоску, очень быстро спустил он все деньги в кабаках и трактирах.

Как-то вечером вернулся художник с очередного кутежа в свою съёмную комнатушку. В ярости сломал мольберт и кисти, а потом бросился на кровать и пожелал отдать всё на свете, только бы прекрасная Адель полюбила его.

«Ничего не жалко, – думал юноша. – Да и нет у меня ничего, кроме никчёмной жизни».

Но судьбе было угодно выполнить его желание. На следующее утро в дверь настойчиво постучали.