Твои тьма и свет. Проклятье Авелора

Уже из-за спины она слышала, как Рид тихо заговорил с выжившими. Кажется, он спрашивал, нужна ли помощь. Юноша сильно заикался и благодарил, но от помощи отказывался. Он явно не хотел находиться рядом с человеком, только что на его глазах убившим стольких людей. Пусть эти люди и доставили горя его семье гораздо больше, чем спасший их наёмник.

– Г-г-господин, возьмите. Это всё, что у нас есть, – наверно, он протянул деньги.

– Вам это нужнее, – спокойно отказался Рид и свистнул. Из оврага в его сторону сорвался вороной конь.

Потом он молча взобрался в седло. Бросил на Эрин всего один короткий взгляд, развернулся и рысью выехал в чащу. Малодушно стараясь не смотреть по сторонам, она выехала следом.

Молчали они долго. На этот раз Эрин не хотела заговаривать первой, чтобы хоть как-то сгладить напряжение. Какие бы причины ни двигали её поступком, она была виновата. И чуть не поплатилась жизнью – это она осознавала чётко.

Лес давно остался позади, а с неба закапал лёгкий дождь, когда Рид перешёл на шаг, и они поравнялись.

– Ладно, – сквозь зубы выдохнул он, – я понимаю, что дал слишком мало поводов для доверия. Графской дочери никто не указ. Но я одного не пойму – какого демона тебе понадобилось лезть на рожон?

Он громко вдохнул и выдохнул, стараясь успокоиться. Эрин всё ещё не рисковала смотреть на него. Нет, стыдно ей не было, но неприятное чувство очередной своей ошибки гадким змеем ворочалось внутри.

– Я вспомнила про Договор…

– Хорошо, – вновь процедил Рид. – У тебя в порядке память.

Эрин почувствовала, как запылало её лицо. Вот сейчас лучше бы промолчать…

– Я хотела помочь тебе…

Рид недоверчиво повернулся в её сторону впервые с выезда из леса. С минуту сверлил её пристальным взглядом, отчего Эрин уверилась, что даже в такой темноте её щёки горят так ярко, что освещают дорогу впереди.

А потом наёмник усмехнулся. И такое облегчение разлилось по телу, будто именно сейчас они наконец-то оказались в безопасности.

– Ты серьёзно?

Она не нашла слов и просто кивнула. Рид смеялся долго и искренне, и это было обидно. Вместе со смехом растворялась в ночи его былая злость.

– Эрин, я ценю твой душевный порыв. Но всё же нижайше прошу больше не мешать мне выполнять мою работу.