Твои тьма и свет. Проклятье Авелора

Конечно, одна бы она не отъехала и на пару десятков миль от Велена, отец мгновенно вернул бы её домой. Она бы не смогла переночевать в лесу, приготовить еды и много всего другого. Но в путешествии с Ридом были свои нюансы.

– Лучше бы лошадей наших так защищал. Страшный маг, гроза волков, – слова вырвались как-то сами, и придержать язык она не успела. Никогда раньше Эрин не замечала за собой подобного тона. Но раньше никто и не говорил с ней как Рид.

Всё же это был перебор. Она внутренне сжалась, ожидая жёсткого ответа.

– Хорошо, лошадей куплю я, – неожиданно спокойно ответил Рид, нагоняя её. – Можешь вычесть из моего гонорара.

От удивления Эрин раскрыла рот. Хорошо, что в темноте сейчас не видно её лица. Он что, только что согласился с ней? Так бывает?

Но развивать эту тему Эрин не стала на всякий случай. Они миновали последние редкие деревья, вновь оказавшись на открытом пространстве. Свежескошенное поле уходило далеко за горизонт, где упиралось в чёрное, безумно звёздное небо.

Дорога ложилась под ноги, ещё гудевшие после двух дней в седле. Но пройтись пешком было даже приятно. Под этим небом Эрин впервые ощутила себя свободной.

Впервые не думала о том, что оставила дома, и о цели, к которой стремится. А просто позволила себе дышать и наслаждаться.

Рид шагал рядом и наконец-то казался не угрюмым конвоиром, а гарантом её свободы. Безопасности? Один вопрос всё же крутился на языке.

– А если бы крестьяне напали? Если бы мы встретились с ними сейчас?

– Я бы выполнял свою работу. – Тон на этот раз она не смогла разобрать, но что-то в его ответе смутило Эрин.

– А Договор?

– Возможно, тебе пришлось бы дальше ехать одной, – он сказал это так легко, почти безучастно, будто речь шла не о его смерти.

– Считаешь, я доехала бы одна?

– Я бы смог сделать так, чтобы ты добралась до Нордлина в безопасности. Даже без меня.

Она уже открыла рот, чтобы спросить «как», но Рид перебил, отрезав все дальнейшие вопросы.

– Сейчас это неважно. Через четыре дня на рассвете ты будешь в столице.

Повисшая тишина после его слов была тяжёлой. Вариант, в котором Эрин оставалась на дороге одна, отзывался страхом и болью.