Сонная одурь

– Скорее, ему так легче, иначе в очередной раз пострадает его истинная очень ранимая натура, которую он зарыл поглубже, чтобы никто не смог его обидеть… Ах, бедняга, так бы со всей силы и обняла его…

– Это всё здорово, – угрожающе улыбнулась Сирена, – но я тебе по-хорошему советую сбавить обороты, потому что Лари – мой.

– Ах, – тяжело вздохнула Хлоя, наивно посмотрев на Сирену, – я же его у тебя не отбираю, мне просто его искренне жаль…

– Не волнуйся, подруга, я сумею его утешить.

– Дело твоё.

– Чудненько, как хорошо, что мы это выяснили, – радостно прощебетала она, свысока посмотрев на подавленную Хлою.

– Да… но ты же помнишь, почему твои прошлые три попытки не увенчались успехом? Надеюсь с Лари ты не допустишь этого.

– Даже не сомневайся, – коварно оскалилась она. – Что про Алекса скажешь, понравился?

– Что-то в нём есть, но я пока не могу сказать, что…

– Ну вот и вся твоя психология! – радостно воскликнула она. – Я так и знала, что она не работает. И зачем только ты её учила?

– Человек, не знающий любви, будет искать ответы именно там.

– А зачем, если там нет ответов?

– Каждый находит свои ответы.

– Ну и как, нашла?

– Более-менее, – пожала плечами Хлоя.

– Но про Алекса ведь ты ничего не сказала, – злорадно покачала пальцем Сирена.

– Мне просто нужно больше времени… Я не хочу сейчас об этом думать, – нахмурившись покачала головой Хлоя.

6

Внезапно воцарившийся мрак обрёл голос. Тихое, умиротворённое пение птиц начало просачиваться в пустоту.

Казалось, она вот-вот оборвётся, увязнет во тьме, но… Музыка, родившаяся вдалеке, стала ближе, громче. Затем ещё. И ещё чуть-чуть. Словно птицы боялись, что их не услышат. Слишком громко! Убаюкивающая мелодия превратилась в пронзительный свист, пробирающийся в самые маленькие клеточки тела, заставляя его зудеть изнутри. Расшатанный нарастающем скрежетом череп, опоясала боль, наступил холод…

Наступил холод. Вернулось сознание. Изнеможённый, обессиленный Алекс с трудом поднял поржавевшие веки, пытаясь нащупать будильник.

Всё тело ломило от боли, каждый самый незначительный звук выстреливал с громкостью пушки, разрывая голову.

Сейчас он бы всё отдал за руку помощи и стакан воды. Кряхтя, переваливаясь из стороны в сторону, он встал на четвереньки и, шатаясь, пополз к кухонному столику, на котором стояла спасительная бутылка газировки. Протянув руку, он понял, что не достанет – придётся встать.