Подлец

Недовольная гримаса сменяется глубоким выдохом и он произносит:

– А что ему вообще нравится? Ты меня прости, но твой муж только и делает, что отчитывает тебя и критикует. И эти его командировки, Нина, ты уверена, что он не завел себе кого-то на стороне? Сама говорила, что мужчина Мир темпераментный, а тут… неделя дома, три вне. Это как? – раздраженно рассуждает.

– Не кипятись, ты же понимаешь, какое у нас с ним положение. Сейчас не до секс-игр и удовольствий, работает как может и где может, обещали серьезный проект.

Дай Бог, скоро выползем из долгов, знаешь как я устала собирать копейки на минимальное? В глаза стыдно детям смотреть.

Вспоминаю Анютку и ее поцарапанные сандалики, и сердце щемит. Скорее бы уже встать на ноги и начать нормально жить. Я давно не мечтаю о богатствах, не вспоминаю нашу прошлую жизнь, где был загородный дом, два дорогих внедорожника, отдых за границей по пять раз в году. Просто хочу обыкновенный среднестатистический доход, без изысков и долгов, а не лавировать на грани существования.

Да, безусловно, бывают просветы, месяц на месяц не приходится, но эта нестабильность – самое страшное, что может быть для женщины. Я никогда не знаю, что преподнесет завтрашний день.

– Пойдем суши поедим, я угощаю, – предлагает Аркадий, – показывая рукой на соседнее японское кафе.

– Я не голодна, – вру ему. Хватит того, что купил детям обновки. Клянчить деньги или давить на жалость – не по мне. Жертвенность, впрочем, тоже.

– Ладно. Когда вернешься из пансионата, обязательно набери, я буду волноваться, – приближается ко мне и обнимает.

А потом… неожиданно целует в щеку, ближе к шее, разворачивается и уходит.

От такого, казалось бы, банального жеста, я впадаю в ступор. Аркадий никогда не позволял себе подобного поведения, и вряд ли это нормально, учитывая, что я замужем, а Мирон ревнив до чертиков. Вместе с тем я ощущаю от Аркаши новую эмоцию, и мне кажется, что я интересна ему не только как друг.

Отгоняя ненужные мысли, и ужасно смущаясь, я возвращаюсь домой и готовлю ужин.

Мирон сидит на диване и бурчит, что мой пансионат совсем не в тему и лучше бы он поработал, а не торчал в четырех стенах, пока я буду отлеживать среди буржуев бока.

Молча продолжаю нарезать морковь, понимая, что сейчас лучше не отвечать. Решение дает положительные плоды, и уже через минут пятнадцать он подходит и обнимает меня сзади.

– Нинок, ты прости меня и мои возмущения, просто я скучать по тебе буду. Наши разлуки так выматывают.