Котерия. Пристанище заблудших

 – Налить нормальный кофе?

Я кивнул. Не хотелось думать, что именно выдавало мое лицо, вариантов было много.

Сегодня квартира была в фиолетовых тонах. Полина не любила постоянство, и, мне кажется, будь ее воля, переезжала бы каждый месяц. Но постоянство адреса требовала ее работа, поэтому она отрывалась на интерьере.

Повсюду горели свечи, распуская лавандовые ароматы. В другом месте запах был бы приторным, но она умудрялась так ловко их разбавлять, будто даже в этом процессе присутствовала ее магия. Светлый ламинат прихожей и гостиной укрывали темные ковры с крупным ворсом и скромным ненавязчивым рисунком по углам.

Нейтрально бежевые стены были завешаны полотнами с кельтскими узорами и трилистниками. Широкие окна закрыты тяжелыми атласными фиолетовыми шторами, часть свечей прятались в подсвечниках со стеклами тех же цветов. И лишь гирлянды, в изобилии пестрящие на голых участках стен, по-прежнему источали теплый желтый свет.

Гостиная смотрелась одновременно уютно и мистически, будто я зашел в гости к фэйри.

– Клиентам так нравится, что уже третий месяц не меняю, – улыбнулась Полина, входя в комнату с двумя ароматными чашками кофе.

– Да, тут неплохо, – согласился я. – Я бы сам повелся, будь я обычным зевакой.

– Но ты суровый и неподкупный, не ведешься на мои заманухи.

– Я жил во времена, когда за всю эту ритуалистику жгли и сажали на кол, – жестко отбрил я. – И считали, что в таких местах обитает дьявол.

– Не обитает, а просто кофе пьет. – Она не убрала улыбки, но взгляд стал более настороженным.

Как я уже говорил, Полина была очень адекватной ведьмой и не любила ходить по краю.

– Слишком много сравнений с дьяволом за одну ночь, – выдохнул я и наконец-то перехватил свою чашку, опускаясь на стул клиента перед широким столом.

– Я бы на твоем месте пугалась, если бы начали сравнивать с ангелом. – Она поставила свою чашку на пуфик, сама уселась напротив в широкое деревянное кресло с резными подлокотниками, доставшееся ей от бабушки, и выдохнула.

– Это было бы смертным приговором, – хмыкнул я, наблюдая, как тяжелая бархатная ткань с вышитой золотом в центре пентаграммой укрывает стол.

Полина поставила по краям еще пару черных свечей, поджигая их от спичек. Нового запаха не добавилось, но по столу судорожно заплясали тени. Она взяла в руки большую колоду, и в этот момент улыбка пропала. Серьезные серые глаза в упор уставились в мои, и даже куцые русые волосы будто обрели объем.