Последнее объятие золотой осени

– А как же – подхватывая её смех сказала она.

Наталья Сергеевна дала пару заданий уборщице, и та растворилась среди звука, шипящего радио.

Мы обменялись пару новостями пока поднимались по коричневой двухмаршевой лестнице. Множество слоёв краски, нанесённое на дерево, сделали её гладкой, проводя рукой по периллам, можно было подумать, что проводишь рукой по пластику. Поднявшись на второй этаж, передо мной вновь показался длинный коридор, такой же, как и первый. Свернув на лево, мы оказались в квадратном кармашке, ближайшая к нам дверь на левой стене была открыта, и мы вошли в нее.

В учительской было довольно светло и уютно. Всего в комнате находилось четыре человека: Агафья Сидоровна с Анной Васильевной расположились на бардовом темном мягком диване, Михаил Алексеевич в своем фирменном сером свитере, сидел напротив них, на подставленном стулом, а за компьютерным столом сидела молодая девушка, довольно знакомая девушка, да это же Маша!

– Баа, какие люди, Алек! – вставая со стула и сильно сжимая мне руку радостно поприветствовал меня Михаил Алексеевич.

Его пышные седые брови образовали на лбу морщины, а щеки, из-за улыбки прикрыли серые большие глаза.

– Да, вот я снова с вами, здравствуйте, Михаил Алексеевич, Агафья Сидоровна, Анна Васильевна, а ты что тут делаешь? – последнее было обращено к Маше, которая с хитрой улыбкой смотрела на меня.

– Я? Вообще-то я тут работаю – сказала она тоном словно я спросил нечто, что всё знают и развела руками – не стала тебе говорить, так сказать, устроила сюрприз.

– Ну ты конечно.

– Да-да-да, но это ещё не конец – не дав мне договорить перебила она и ухмыляясь нарочито подмигнула глазом.

Не успел я спросить, что это значит, как меня посадили на диван, между двумя женщинами и закидали вопросами, которыми закидывают всё учителя, встречающие своих бывших учеников.

– Как поживает матушка? – интересовалась Анна Васильевна. У неё был хриплый голос и быстрая манера речи. Как и обычно волосы её были туго затянуты, лицо блестело, чересчур обведенные округлые брови ходили вверх и вниз.

На ней была лёгкая цветная рубашка и серые штаны.

– Хорошо – ответил я – просила передать вам всём привет.

– А бабушка как поживает? – голос и манера речи Агафьи Сидоровны на много отличался от Анны Васильевны. Она говорила спокойно, но твёрдо, как оратор какой-нибудь сильной партии.

– Говорят, в последнее время ей не здоровиться – продолжала она.

– Уже гораздо лучше – успокоил я её – она идёт на поправку.