Маргарита Бургундская

Мариньи испытал глухую радость, которую он постарался не выказывать, и начал задумываться над тем, что Буридан, возможно, был бы неплохой партией для его дочери Миртиль. Что до прочих сеньоров двора, то одни обрадовались, другие огорчились – в зависимости от того, объединяли их личные интересы с Валуа или нет. Но все, по примеру короля, пытались изобразить на лице гнев и возмущение, потому в Лувре только ленивый не желал смерти Буридана, а также братьям Филиппу и Готье д’Онэ, коих общественное мнение рассматривало в одной с Буриданом связке.

– Этот Буридан, уж не дьявол ли он во плоти? – восклицал то и дело Людовик X. – Не приспешник ли сатаны?

И в то же время, дабы не терять привычки, он что есть силы колотил кулаком по небольшому столику, на котором стояли различные пузырьки и флаконы: столик и склянки разлетелись вдребезги.

– Сир! – сказал Юг де Транкавель. – Я видел этого юношу и могу вас заверить, что он один стоит десятерых.

– Я тоже его видел, – добавил Жоффруа де Мальтруа, – видел в Пре-о-Клер, где он дрался как лев.

– Сир! – промолвил в свою очередь и Ангерран де Мариньи. – Я не далее как вчера вечером пытался арестовать этого человека. Со мной были двадцать лучников полевой жандармерии, во главе которых стоял лично мессир де Преси. На помощь нам пришли человек сорок моих собственных лучников, но этот Буридан так и не был арестован, притом что мы потеряли убитыми и ранеными с дюжину хорошо обученных бойцов.

– Похоже, этот мерзавец – храбрый малый! – воскликнул король. – Я это понял еще в тот день, когда у Монфокона он столь вызывающим образом требовал от меня правосудия… Правосудия против вас, Мариньи.

Тем же утром, по приказу короля, герольд Шатле проехал по улицам Парижа, читая на всех перекрестках перед собиравшейся на звуки труб толпой пергамент следующего содержания:

– Пункт первый. За голову Жана Буридана, уроженца Бетюна, бакалавра Сорбонны, назначается цена в двести золотых экю.

– Пункт второй. Головы благородных сеньоров Филиппа и Готье д’Онэ оцениваются нами в шестьдесят золотых экю каждая, или же в сто двадцать золотых экю пара.

– Пункт третий. Головы Ланселота Бигорна, Гийома Бурраска, императора Галилеи, и Рике Одрио, короля Базоши, оцениваются нами в двадцать золотых экю каждая.

– Пункт четвертый. Всякому парижанину предписывается преследовать вышеуказанных мятежников.

– Пункт пятый. Любого, кто предоставит вышеуказанным мятежникам убежище, ждет смерть.

VI.