Маргарита Бургундская

При воспоминании о сцене, на которую намекал Симон Маленгр, Жийона не смогла сдержать дрожь, бледное лицо ее налилось желчью.

– Ха-ха! – произнес Маленгр. – Вижу, ты затаила на меня обиду. И зря, Жийона: я поступил так ради нашего общего блага, раз уж мы собираемся пожениться, и доказательство тому – твое нынешнее положение, те почести, коими тебя осыпал монсеньор. Кстати, он просит тебя не только позаботиться о девчонке, но и…

– Убить старуху, – проговорила Жийона все тем же ледяным тоном.

– Ты самая умная из всех женщин, которых я знаю, – усмехнулся Маленгр. – В общем, бери этот прекрасный пузырек, отправляйся в Тампль, где тебе покажут нужную камеру, а там уж делай как знаешь. Ну, разве я был не прав, когда говорил, что твое богатство находится в этом флаконе?

Жийона задумалась, но лишь на мгновение: некий глухой, но настойчивый голос, прозвучавший где-то внутри нее, нашептывал, что уж теперь-то Симон Маленгр точно попался и никуда уж ему не деться.

– Хорошо. Через два часа эта женщина будет мертва.

Сколь бы бесстрастным Маленгр ни был, но и он не смог удержаться от того, чтобы не вздрогнуть. Пару секунд он смотрел на женщину, столь холодно произнесшую эти слова, с восхищением, но в то же время и со страхом.

– Жийона, – сказал он наконец, – уверяю тебя, что несмотря на все наши распри, в итоге мы все же замечательно поладим.

– Да, – промолвила Жийона, – из нас получится довольно-таки отвратительная пара.

Маленгр потер пальцем нос, что было в нем признаком глубоких раздумий. Думал он следующее:

«Эта Жийона слишком умна для меня. Нужно от нее избавиться, и как можно скорее: если я ее не убью, то могу погибнуть от ее руки и сам. А так как погибать я не хочу, то я просто вынужден буду ее убить, и вряд ли хоть один доктор из Сорбонны не согласится с этим заключением».

Вслух же сказал:

– Вот увидишь, Жийона: все мои обещания сбудутся, и ты станешь богатой. Ты будешь купаться в золоте, его будет у тебя столько, что ты сможешь зарываться в него с головой… – Последние слова Маленгр произнес с мрачными интонациями. – Ты и сейчас уже, благодаря мне, являешься основным советником монсеньора.