Маргарита Бургундская

И тогда, пока Бигорн и Буридан возводили деревянную стену, пока за дверью разносились резкий и хриплый голос отдающего распоряжения Мариньи и восклицания жандармов, и пока раздавались первые глухие удары, Гийом методично отбил горлышко бутылки и наполнил кубки; Готье ощипывал гуся и, обнаружив под рукой шпагу Буридана, начал использовать ее в качестве ножа.

Покончив с работой, к друзьям присоединились и Буридан с Бигорном.

– Когда ж вы вышибете эту чертову дверь?! – ревел Мариньи.

– Эй, Бигорн, ты заслужил бедрышко, – вскричал Готье.

Буридан голоден не был, но его мучила жажда, что он и доказал. Бигорн же принялся уничтожать бедро, ворча:

– Клянусь святым Варнавой, у меня и так уже живот, что та бочка; но, поскольку неизвестно еще, когда нам доведется отужинать, то, полагаю, будет благоразумнее отобедать дважды.

– В полночь, – промолвил Буридан, – нам нужно быть в особняке Валуа, не забывайте.

– Черт возьми! – воскликнул Готье.

– Клянусь достопочтенным кюре из Сент-Эсташа, мы там будем! – сказал Бигорн.

– Мертвые или живые! – добавил Гийом.

– А что – логично! – заметил Рике. – Так как в полночь нам нужно быть в доме Валуа, а живыми мы отсюда вряд ли выйдем, мы отправимся туда мертвыми. Что ты на это скажешь, Буридан, бакалавр чертов, который защитил бы и докторскую по логике, дай тебе королева Маргарита еще немного времени?

Дверь наконец слетела с петель, и за нагромождениями укреплений возникли разъяренные лица осаждавших.

– Господа, – проговорил Буридан, подходя ближе.

По жесту Мариньи жандармы смолкли.

– Господа, – продолжал Буридан, – мои друзья и я, мы советуемся по поводу тех встреч, на которые мы приглашены этим вечером. Окажите услугу: помолчите пару минут, а то вы так истошно орете, что мы едва друг друга слышим.

Люди Мариньи разразились гневными воплями, к коим примешивались оскорбления, которые, приведи мы их в тексте, современный читатель нам бы вряд ли простил, разве что если бы мы использовали латынь или греческий.

– Такого и на ярмарке в Ланди не услышишь! – присвистнул Гийом.

– И даже на свином рынке, когда в бурлящие котлы бросают поросят с отрубленным окороком, или евреев, у которых отняли все их золотые экю.

Новая порция ругательств встретила эти слова Рике Одрио, который безмятежно опорожнил кубок.