Маргарита Бургундская

– Смерть им! Смерть! – проревели лучники, устремляясь вперед.

В ту же секунду четверо из них упали замертво, а остальные остановились.

Четыре клинка поднялись в едином движении и вонзились в четыре груди.

Буридан, оба брата д’Онэ, Гийом и Рике бросились в соседнюю комнату, где находилось выходившее во двор со львами окно. Буридан прикрывал отступление. Его длинная шпага порхала, колола, била, и при каждом отблеске стали, что мелькал в этом вихре, падал один из лучников. Пылающие глаза юноши искали главного врага, и он приговаривал сквозь зубы:

– Это для твоей груди, Мариньи, предназначался этот удар.

– Посторонись, Буридан! – вопил Гийом.

– Да ты эгоист, Буридан! – ревел Рике.

– Вперед! – кричал Жан де Преси.

Грязные ругательства и проклятия сталкивались, бились друг о друга, перекрывая бряцанье озверевшей стали.

Позади Буридана Гийом и Рике искали просвет, чтобы тоже нанести удар. Позади императора и короля, неподвижный, задумчивый, со сложенными на груди руками, держался Филипп.

«О смерть! – думал он. – Как ты желанна!»

Над всей этой группой высилась статная фигура неистового, с блуждающим взглядом и перекошенным ртом, Готье, который едва успевал выдумывать такие ответные оскорбления, рядом с которыми проклятия лучников казались безобидной и банальной прозой.

– А это – тебе, Жан де Преси, раз уж Мариньи пока не достать! – прорычал Буридан.

Прево попятился, обливаясь кровью, и упал на руки двух лучников, которые только обрадовались возможности увильнуть от сражения.

Мрачный, покрывшийся испариной Мариньи тем не менее страстно и с глубоким восхищением наблюдал за действиями этого юноши, который любил его дочь! Этот юноша ненавидел его, первого министра, всей своей душой! Этот юноша дважды оскорбил его, покрыл позором на глазах у всего Парижа!

Из двенадцати или шестнадцати лучники, что наводнили зал, шестеро или семеро валялись на полу, тогда как остальные уже начинали отступать.

– Вперед! Зададим им жару! – закричали Гийом и Рике.

В этот момент Мариньи поднес к губам свисток, пронзительно свистнул, и на лестнице послышался топот еще более многочисленной толпы. Через пару мгновений в комнату ворвались человек сорок лучников, на груди у которых сверкал герб Мариньи. Они с презрением растолкали лучников короля, пробившись вперед.

– Проклятье! – взревел Мариньи, не скрывая досады.

Буридан и его друзья исчезли.