Тайны Нельской башни

Оглядевшись по сторонам, Жийона прошептала глухим голосом:

– Скажешь своему господину, благородному графу Карлу де Валуа, что эта фигурка, изготовленная колдуньей Миртиль, несет в себе порчу и способна убить короля. У Миртиль есть и другая такая же; она хранится в ее спальне. Ступай же, Симон Маленгр, и в точности повтори эти слова графу де Валуа!

Симон Маленгр спрятал ларчик под плащом и, прижимаясь к ограде, зашагал прочь, в то время как Жийона, со зловещей улыбкой на тонких губах, вернулась в Ла-Куртий-о-Роз и прошла в комнату, где Миртиль молилась перед образом Богородицы за своего жениха…

II.

Эти колокола, эти фанфары, этот шум, разносившиеся могучей волной по Парижу, были звуками огромной народной радости, приветствовавшей нового короля Франции.

Людовик – десятый по счету король с этим именем – представал перед парижанами впервые.

Выезд триумфального кортежа из Лувра сопровождался блеском доспехов, гарцеванием лошадей, покрытых роскошными попонами, громкими аплодисментами собравшейся у дворца толпы.

На углу улицы Сен-Дени было и вовсе не протолкнуться: проезд сопровождавших Людовика высших должностных лиц королевства народ встречал одобрительными возгласами.

Трое молодых людей, находившихся немного в стороне от толпы, хранили молчание; стараясь держаться поближе друг к другу, одного за другим, провожали они внимательными взглядами сановников, коим адресовались народные здравицы.

– Вот он! – глухо молвил один из них, указывая на всадника, державшегося слева от короля.

– Да, – еще более тихо отвечал Филипп д’Онэ. – Да, это он!.. Но не сойти мне с этого места, если я сейчас не совершаю кощунство… Ох, Буридан, прости, но отнюдь не на Мариньи обращен мой безрассудный взор!..

– Да ты побледнел, Филипп! Ты весь дрожишь!

– Да, дрожу, Буридан, и сердце вот-вот вырвется из груди, так как здесь… она… Она!

Возгласы толпы сделались еще более страстными, почти идолопоклонническими: в карете или, скорее, открытой повозке, в которую была впряжена четверка белых лошадей, покрытых белоснежными попонами, появились улыбающиеся, раскрасневшиеся от удовольствия, в пышных платьях из шелка и бархата королева и две ее сестры – Жанна, супруга графа де Пуатье, и Бланка, жена графа де Ла Марша.

Народ ликовал, и по праву: все три сестры были восхитительно красивы.