Тайны Нельской башни

Он такой славный, нежный и веселый как ребенок… не знаю, дворянин ли он, но он так гордо носит шпагу, да и мысли его достойны самого благородного из вельмож! Сколько раз он приходил сюда, чтобы познакомиться с вами! Сколько раз искал с вами встречи!..

При виде такого счастья дочери мэтр Леско вскоре вновь заулыбался, и на лицо его вернулось нежное выражение.

Теперь, когда его мечты остались в прошлом, он думал лишь о том, как доставить радость этому обожаемому дитя.

К тому же, у него не было сомнений в том, что избранник Миртиль, натуры гордой, деликатной, склонной к доброте и великодушию, никак не мог оказаться человеком недостойным.

При каждом из этих слов он отчетливо понимал, что эта глубокая и безграничная любовь была невинной, что этот незнакомый ему юноша не позволил себе вольностей к его дочери. И в глубине души он и сам уже начинал любить его.

Вне себя от счастья, Миртиль покрыла лицо отца поцелуями.

– Прекрасно! – промолвил наконец мэтр Леско с лучезарной улыбкой. – Но это сокровище, этот единственный и неповторимый, этот дворянин, в конце концов, так как, судя по твоим описаниям, он может быть только дворянином, и из самых гордых, этот твой жених, – как зовут-то его? Ты так и не назвала мне его имени.

Рассмеявшись, Миртиль легонечко хлопнула себя по лбу.

– И как я могла забыть самое главное!.. Его зовут Жан Буридан.

– Что ты сказала? – вскричал мэтр Леско, внезапно сделавшись мертвенно-бледным.

– Батюшка, – испуганно пролепетала Миртиль, – я сказала: Жан Буридан… Так зовут моего жениха.

– Несчастная! – взвыл Клод Леско, резко отстранившись от дочери.

Обезумев от страха, Миртиль вжалась в спинку кресла, тогда как ее отец, воздев руки к небу в жесте угрозы и вызова, хриплым, ужасным голосом продолжал бушевать:

– Жан Буридан!.. Так вот кого ты любишь – Жана Буридана!..

Взрыв дикого хохота сорвался с его побелевших губ.

– Батюшка! Батюшка! – плакала Миртиль, вне себя от страха и тревоги.