Графиня по воле случая

Конечно, Ройсу такая поездка покажется великолепным приключением, зато Виктория будет вопить всю дорогу.

Она вернулась в дом и обнаружила Ройса на лестнице, он пытался читать привезенную из дома книгу сказок. При виде Эмили он улыбнулся:

– А, вот и вы. Тетя Эмили, вы мне почитаете?

Ей очень хотелось сказать: «Конечно!» – но вместо этого она покачала головой:

– Не сейчас. Мы едем в Лондон.

– Искать папу?

Она покачала головой, собирая всю свою храбрость, чтобы сказать мальчику правду, что его папа умер.

Ройс смотрел на нее с подозрением.

– Ройс, твой папа не вернется. – Она мягко взяла руки мальчика в свои.

Он вскинул голову:

– Нет, вернется! Папа обещал мне! Он всегда держит свои обещания.

– Это обещание папа не сможет выполнить, Ройс. – В сердце будто что-то оборвалось, по щеке покатилась слеза. – Он умер, милый.

Лицо Ройса застыло. Секунды шли, а он не двигался с места и ничего не говорил, как будто вовсе не слышал ее слов.

– Нет! Я вам не верю! – Он выдернул руки и подобрал с ковра позабытого там солдатика.

 – Пиф-паф! – и солдатик убил воображаемого врага.

– Это правда. – Эмили хотела обнять племянника, но он вырвался.

– Нет! Я знаю, что он приедет! Он так сказал!

Эмили печально склонила голову. Ройс, не обращая больше на нее внимания, продолжал заниматься солдатиком. Она сжала плечо мальчика:

– Мы выезжаем утром. Собери вещи, которые ты хотел бы взять с собой.

Его поведение изменилось в мгновение ока.

– Я не могу уехать! Папа знает, что мы здесь!

– Я иду на кухню.

Попрошу миссис Дипфорд приготовить сегодня вечером твое любимое блюдо.

– Я не поеду! – Голосок мальчика дрожал.

Ничего не ответив, она развернулась, чтобы уйти. Что-то маленькое и острое ударило сзади в плечо и зазвенело по полу. Эмили видела солдатика, которого бросил в нее Ройс, но не остановилась поднять.

За спиной тихонько плакал племянник.

* * *

На следующее утро Стивен разослал курьеров во все приходы по ту сторону от шотландской границы.

Иногда в сознании возникали неясные образы. Эмили в его объятиях. Он не знал, правдивы эти воспоминания или нет. Одно он знал точно: за непреодолимой стеной ненависти скрывалась женщина, которая когда-то была ему небезразлична.

…Дверь в библиотеку открылась. За ней стоял отец Стивена Джеймс Честерфилд, маркиз Ротберн, и молча изучал сына. Джеймс – высокий худой – был, как всегда, в черном, на висках среди темных волос серебрилась седина.