Графиня по воле случая

Старое, не единожды чиненное платье из тусклого, когда-то черного бомбазина с обтрепанным подолом.

Мученица прямо! Вскипев от раздражения, он схватил ее за обе руки, а пальцы левой сжал так, что обручальное кольцо вдавилось в кожу.

– Прекрати увиливать и отвечай на мои вопросы. Что произошло с твоим братом?

– Его убили, пока ты ездил к любовнице! – сказала она, как плюнула. – Он истек кровью.

– У меня нет любовницы, – возразил Стивен. – Неужели ты веришь, что я дал бы человеку умереть, если бы имел возможность помешать этому?

– Нет, – тихонько признала она.

Он придвинулся ближе, надеясь разоблачить ее ложь. Но, положив руку на талию Эмили, он заметил в ее глазах подлинное горе. Ладонь ощутила жар ее кожи под тонким бомбазином, пальцы нашли одну из крошечных пуговок, на которые застегивалось ее платье. Играя с пуговкой, Стивен спросил:

– Кто сказал тебе, что я был с любовницей?

– Люди, которые привезли мне тело Дэниела.

– И что это были за люди? – Его рука двинулась вверх по ее позвоночнику, перебирая пуговки одну за другой, пока не добралась до самой верхней у основания шеи.

– Я… я не знаю, – с запинкой произнесла она. – Я подумала, что это твои стряпчие или от твоего отца. Они искали тебя. – Ее рука сжала его пальцы. – Не прикасайся ко мне!

– Почему нет?

– Потому что ты это не всерьез! Ты меня не хочешь! И я тебя не хочу!

Внезапная вспышка памяти.

Мимолетное видение растаяло, и Стивен убрал руку. Откуда это воспоминание? Были ли они любовниками? В сознании опять воцарилась пустота, и разочарование охватило его с новой силой.

Он немного пригнулся, так что их лица оказались очень близко друг к другу.

– Скажи, почему я на тебе женился?

Она была так близко, что он вновь ощутил аромат ванили.

– Ты сказал, что хочешь обо мне позаботиться и помочь нашей семье. А мне, дуре, хотелось верить, что ты меня любишь.

Несколько секунд он изучающе смотрел на нее. Под маской горечи на мгновение мелькнула девчонка, она была его лучшим другом тогда, в давние времена. А теперь стала его женой. Потерянные три месяца показались ему длиннее целой жизни.

– Как это произошло? – спросил он.