Графиня по воле случая

– А если нет?

– Ты ведь хочешь, чтобы дети не остались голодными, так?

Угроза отказать детям в еде вызвала у нее ярость.

– Ты не посмеешь морить невинных детей голодом из-за собственных нелепых прихотей!

– Это не мои дети, – заметил он. – И если ты хочешь, чтобы я дал им кров, одевал и кормил их, ты будешь мне подчиняться.

Стивен поймал ее испуганный взгляд и ощутил легкий укол вины. Судя по виду, Эмили не ела как следует уже очень давно. Если угроза, которую он не собирался выполнять, заставит ее подчиняться, то можно немного и преувеличить.

Ее лицо с выступающими скулами было таким тонким и нежным, что наводило на мысли о хрустале. Огромные дымчато-карие глаза смотрели прямо в душу.

– Ты за них в ответе, – сказала она.

Вернулся Фарнсворт с подносом.

– У меня есть несколько вопросов, и я бы хотел, чтобы ты на них ответила, – начал он. – Начнем со дня нашей свадьбы.

Она сосредоточилась на яичнице и сделала вид, что ничего не слышит. Стивен потянулся и взял ее за левую руку.

– Я совершенно не помню, как надел тебе это кольцо. Может, ты его просто украла?

Она гневно взглянула на него:

– Хочешь получить обратно?

– Может быть. – Он с усилием всмотрелся в камень кольца, пытаясь вернуть воспоминания.

Эмили попыталась выдернуть руку, но он держал крепко.

– Расскажи мне о нашем венчании.

– В тот день шел снег, – прошептала она, уставясь в пространство потерянным взглядом.

– Мы с тобой любили друг друга? – тихо спросил он.

Эмили задохнулась, и он увидел в ее глазах боль.

– Ты обожал меня! Мы поженились спонтанно.

– Я имею в виду настоящую причину, Эмили.

Она снова опустила глаза в тарелку.

– Я не думаю, что знаю настоящий ответ. Я думала, что небезразлична тебе. Я ошибалась.

– Я что, скомпрометировал тебя? – спросил он, проводя большим пальцем по ребру ее ладони.

Эмили выдернула руку:

– Нет! И я предпочла бы не говорить об этом.

– Почему ты за меня вышла?

Эмили отставила тарелку.

– У меня были свои причины.

На ее лице он заметил едва прикрытое замешательство. Неужели он когда-то клялся ей в любви?

Она, конечно, хорошенькая, и всегда была такой. Кроме того, она всегда была откровенной и обладала острым, как бритва, язычком.