Вторая брачная ночь

– Все довольно просто, – продолжал он. – Мы с тобой публично объявим о браке и будем поддерживать его видимость, пока Янис не оправится. А там, возможно, и Катерина встанет на путь исправления.

– А что, если Янис сорвется? Мне опять придется исполнять роль твоей жены?

– Как только он выйдет из клиники, то я устрою, чтобы меня назначили законным опекуном Лукаса на случай отсутствия родителей. Если бы мы раньше знали, что отец и мать собираются забрать Лукаса себе, мы бы уже это сделали. Но мы не ожидали, что они падут так низко.

А стоило бы это предвидеть, мрачно подумал Ксандер. Его родители воспринимают жизнь так же, как бизнес: как игру, в которой может быть только один победитель.

– В общем, все, что нужно, – просто возобновить брак. Я понимаю, что многого прошу…

– Многого?! – Ярость Элизабет не знала границ. – Моему бизнесу конец! Это работает только в атмосфере секретности, а какая тут может быть секретность! Все, чем я занималась все эти годы, будет уничтожено.

– Не сказал бы, что придется от многого отказываться. Ты же посвящаешь все свое время работе. Парочка друзей, с которыми ты время от времени общаешься, и занятия йогой, когда позволяет время. И все.

Она смотрела на него, не веря своим ушам:

– Ты что, следил за мной?! Ну, это объясняет, как ты узнал о «Левиафане».

Он был невозмутим:

– О твоем бизнесе я узнал, когда разбирался в причинах отказа в аннулировании брака.

Его изыскания, впрочем, ни к чему не привели. Все скелеты в шкафу были надежно спрятаны. Даже если она и вступала в какие-то отношения, их следов нигде не было. Что ему и требовалось.

– Ты можешь придумывать какие угодно объяснения, но это называется вторжением в личную жизнь. И это непростительно.

– Если бы ты была на моем месте, ты бы поступила так же.

– Мне бы не пришлось утруждаться: детали твоей личной жизни уже несколько месяцев полощет пресса! А вот я не даю им такого повода.

– Большая часть этого – выдумки и преувеличение, – ледяным голосом ответил он.

– Ах, вот как, – саркастически сказала она.

Ксандер начал злиться. Он допил кофе и поставил чашку на стол, а затем аккуратно указал на пляж:

– Видишь того человека с фотоаппаратом?

Элизабет повернулась.

– Это папарацци.