Битва над бездной

Кстати, всегда помни, что этот хитрый лис будет неустанно пытаться проверить тебя на надежность, в том числе и психотропными препаратами. Ведь резидентом, как мне представляется, сделана на тебя большая ставка, так что будь всегда готов.

– Может, этого хитрого лиса нам самим распотрошить спецпрепаратом? – широко улыбнулся Эди. – Я смог бы его под благовидным предлогом заманить, например, на квартиру Елены.

– Хочешь отомстить? – рассмеялся Маликов.

– Не дождусь, товарищ генерал, когда начнем раскатывать его на подписку о сотрудничестве.

– Рановато еще, но, когда натовцы углубятся в перекройку своих планов, вот тогда и испробуем на нем твои вербовочные чары. Конечно, если дашь слово, что справишься с первого захода, чтобы не дать ему времени на раздумья и возможные ответные действия, – пошутил Маликов.

– Если поручите, постараюсь, – в тон ему сказал Эди, а затем, бросив взгляд на пригорюнившегося Артема, продолжил: – Будь моя воля, товарищ генерал, я не стал бы ждать, ведь он уже много серьезных ошибок допустил, за что американцы могут десять раз изжарить его на электрическом стуле, а он жизнь любит и надеется дожить до глубокой старости.

– А ты не торопишься с выводами? – прервал его Маликов, упершись ему в переносицу острым взглядом поверх чашки, которую только что пригубил.

– Я много думал над этим, – ответил Эди, спокойно выдержав генеральский взгляд.

– Вот как, а мы по своей наивности полагали, что ты просто загораешь, – сыронизировал Маликов, глянув на Артема, как бы призывая поддержать его иронию, но тот лишь слегка улыбнулся.

– Одно другому не мешало, – несколько сухо заметил Эди и умолк, решив более не проявлять инициативы.

– Не ершись, подполковник, не с Моисеенко разговариваешь, – растянул Маликов губы в подобие улыбки.

– Я только констатирую, товарищ генерал, не более того, – так же сухо произнес Эди.

– Ну что ж, констатируй тогда свои аргументы, но прежде глотни кофе, чтобы придать ясность мыслям, – предложил Маликов, в одно мгновение согнав с лица улыбку. По всему было видно, что слова Эди и тон, каким они были произнесены, вызвали у генерала некоторое недовольство, но выражать его явно он по каким-то соображениям не стал.

«Так-то оно будет лучше, а то вздумал подтрунивать, как над провинившимся школьником.