Ночка

Это был ее Димочка, ее маленький котичка, ее первая и единственная любовь – человек, которого она боготворила, которого видела во всех благородных героях читанных ею романов, которого ставила всем в пример и о котором думала не иначе, как с придыханием… И сейчас этот сказочный принц ее целомудренной жизни безобразно лапал за попу какую-то девицу, плотоядно исследуя своим языком ее рот. Тем самым языком, который некогда чувствовала и всем своим сердцем любила Катя… Девица была не столь сдержана при поцелуе, как некогда Катя и потому, совершенно никого не стесняясь, крепко держала Дима за мошонку, игриво массируя ее.

Оба были так увлечены процессом, что не замечали никого вокруг, да и остальным не было до них никакого дела. Это клуб, это вечер, это жизнь, это обыденность!

Какое-то время Катя в откровенном ступоре завороженно разглядывает эту самую паскудную сцену в своей недолгой, некогда счастливой жизни. Словно под гипнозом от увиденного, будто само ее сознание не допускает того, что это может быть в реальности, девочка неотрывно смотрит на любимого.

Катя искренне ждет и отчаянно надеется, что это наваждение рассеется и окажется, что она просто спутала пару и это вовсе никакой не Дима… но, увы… облако не уходит. Суровая реальность непростительно жестока. И это был Дима.

– Дима… – даже не кричит, а больше стонет она, чувствуя какую-то неведомую ей пульсирующую боль в районе сердца, которая растекаясь в груди, выжигает все на своем пути.

А он даже не услышал – нет, он почувствовал ее. В ужасе он смотрит на нее, не в силах подобрать слова… которые, в общем-то, уже и не нужны.

– Нет-нет-нет, не надо ничего себе придумывать – вдруг собирается со скудными мыслями парень и бросается к ней. Но она, искренне страшась, что сейчас этими же своими руками он коснется и ее тела, вдруг исступленно отталкивает от себя подругу, швыряет букетом в него и бросается к выходу, на улицу! Дима же безнадежно и, что таить, безуспешно все еще силится реабилитироваться:

– Детка, это не то, что ты подумала… дай мне объяснить.

Заяц!

Но нет. Тщетно. Она выбегает из клуба, бежит прочь от этого ярко освещенного размалеванного входа, проносится мимо людей, толпящихся у клуба, припаркованных такси, минует остановку. Катя бежит лишь бы бежать. Инстинктивный первобытный страх гонит ее подальше от опасности – от опасности услышать его, простить и навсегда перестать уважать себя.