Научить тайнам любви

Она представительница дома Фернандесов и всегда понимала, что однажды выйдет за человека равного ей по положению, чтобы укрепить связи и власть ее собственного рода. Она понимала, что всегда и всюду обязана вести себя подобающим образом и ни разу не пренебрегла этой обязанностью. И никогда не жаловалась, что ее брату позволено делать что угодно, с кем угодно и где угодно, не жаловалась на дерзкую своевольную сестру, прихоти которой всячески поощряли и брат, и отец.

Ведь Доминик ни разу и пальца на Изабеллу не поднял.

Ни разу в жизни Каталина не совершила ни одного поступка, что не шел бы во благо дома Фернандесов. Ни разу.

До того самого дня.

Всего раз в жизни она отринула долг и вкусила запретный плод.

И теперь до конца жизни будет расплачиваться за краткий миг благословенного безумия.

Вот только она не знала и не могла знать, что повлечет за собою назначенная ей расплата.

Натаниэль терпеть не мог Рождество. Все это притворное дружелюбие, коммерциализация, принудительная близость с так называемыми «любимыми»…

И больше всего он ненавидел Рождество за то, что оно, как ничто, остро напоминало, что три по-настоящему любимых им человека мертвы вот уже двадцать восемь лет.

Рождественским утром, когда всем полагается радостно разворачивать подарки, разбрасывая кругом оберточную бумагу, боль потери была столь же сильна, как и в то первое утро, когда он проснулся без них.

В этом году он твердо решил провести ненавистный праздник в Монте-Клере.

Во-первых, потому, что именно там сейчас лежали его основные деловые интересы, а во-вторых, потому, что к югу от Франции было вполне тепло и, если повезет, даже снега не будет.

Двадцать восемь лет он старательно избегал снега.

Единственным признаком праздника в его доме была пустая бутылка из-под виски, что он нашел рядом с диваном, проснувшись в день подарков от пронзительного писка интеркома.

Поднявшись, он сжал раскалывающуюся голову руками и тихо выругался. Слуг он всех отпустил на четыре дня, чтобы они провели праздники с семьей, так что разобраться с назойливым гостем кроме него было некому.

Добравшись до двери, он нажал кнопку интеркома.

– Да? – Он же оставил консьержу указания, чтобы до завтра его не беспокоили…

– Месье Гироуд, с вами желает встретиться его высочество принц Доминик из дома Фернандесов.

– И что ему от меня нужно?

Голос консьержа упал до шепота:

– Я не счел себя вправе спрашивать.