Пустые комнаты

Гилберт с безразличием уставился на меня, не отрывая морды от Коржика.

– Скучаешь по ней? – спросил я.

Во взгляд Гилберта просочилось презрение. С тех пор как мы остались вдвоем, Гилберт решил, что превосходство на его стороне – как физическое, так и интеллектуальное. Он обожал Вивиан, позволял ей тискать себя, не сопротивлялся, когда она чистила ему глаза и уши. Полагаю, он раскусил меня с самого начала и с тех пор задался целью отгрызть мне пальцы.

Проснувшись посреди ночи в том же кресле, я тут же заблевал безворсовый ковер, снова ощутив вкус выпитого накануне.

Переполненный мочевой пузырь толкал меня на улицу. Выбравшись на газон, я направил струю между шезлонгами.

На убывающую луну, напоминавшую изогнутое лезвие садового ножа, то и дело наплывали облака. Ветер задевал верхушки деревьев. Изо рта шел пар. Краем глаза я заметил движение и, подняв голову, увидел высокий бесформенный силуэт.

Сперва только по движению тени можно было уследить за ним. Потом человек вышел из-за деревьев и остановился на границе леса и лужайки.

Он не был похож на птицу, готовую упорхнуть обратно в темноту. Скорее, на волка. Хотя он напугал меня, в тот момент я убедил себя, что это просто энтузиаст, который пришел посмотреть, как Митчелл держит свой самый большой рабочий инструмент.

* * *

Я ответил на все электронные письма, требовавшие моего внимания. Джерри Флемингу, моему арт-агенту, я написал, что какое-то время меня не будет на связи. «Какое-то время» звучит лучше, чем все остальное.

Затем вбил в поисковике «Хорслейк, Верхний Мичиган». Так-так, захолустье, потерявшее статус муниципального образования еще в 1987 году. Одна-единственная улица, несколько строений и густой северный лес. Население – ноль человек. Мечта путешественника. Или психа? Меня ждала поездка длиной в пятьсот пятьдесят миль на север Мичигана.

Натянув джинсы и футболку, я взял с прикроватного столика фотографию в рамке – мы с Вивиан на фоне замерзшего озера Джефферсон, что в Колорадо, четыре года назад.

Островерхие ели, заснеженные вершины, стерильное небо. Вивиан подражает ниндзя (в тени ее глаза и волосы кажутся темными), а я замер в позе копьеметателя, со спущенными до колен брюками, в черных боксерах.

Я сел на кровать и закрыл лицо руками. Неужели я действительно собирался оставить все? А осталось ли у меня хоть что-то после ухода жены?

* * *

Сквозь щель в шторах, которые не раздвигались даже днем, в студию проникал блеклый, безжизненный свет.