Пустые комнаты

– Ведьмин дом принадлежит тебе?

Говард кивнул мне тем особым снисходительным кивком, который так часто получают старики от молодого поколения.

– Я бы не стал называть его так, но суть ты уловил.

– Что тебе надо? Деньги? Ладно, я понял. Тебе нужны большие деньги. Или много, или ничего. Назови свою сумму. Наверняка ты потратился на покупку этой развалины.

– Я тебе не по карману. Кроме того, в твоем случае деньги меня не интересуют.

– Ложь, – сказал я, но в моем голосе не слышалось уверенности.

– Разве ты не узнаешь меня?

Страх с новой силой сдавил желудок.

– Ты не собираешься меня убивать, тебе не нужны деньги. Сколько ты намерен держать меня взаперти?

– Ты здесь не пленник, а гость. Дэниел, разве ты не узнаешь меня?

Тогда я закрыл глаза и отчетливо увидел лицо – белое, как кость, в свете фар. И глаза – льдисто-голубые.

Лицо Говарда.

Я в ужасе уставился на него.

– Кажется, – усмехнулся он, – человек готов пойти на любые ухищрения, лишь бы быть в мире с самим собой, не так ли?

– Я не хотел… Мне жаль.

– В это я могу поверить. Однако не проси меня поверить в то, что тебе жаль.

– Но как…

– Дэниел, среднестатистический пьяный водитель множество раз сядет за руль, прежде чем попадет в аварию или будет задержан. Десятки, возможно, сотни раз. А если бы это был ребенок, переходивший дорогу?

– Не знаю, что ты…

– Ты отлично знаешь, что я имею в виду. Видишь ли, – негромко продолжал Говард, его глаза больше не были отстраненными, в них что-то зажглось, – в ту ночь я почти убедил себя, что это некое высшее наказание, наконец настигшее меня.

Но когда ты вышел из машины, я понял, что ты мертвецки пьян. Это было не возмездие. А безответственный водитель. Ты стоял на дороге, глядя в мою сторону, не видя меня; решал, как поступить. Страх пересилил, и ты уехал.

– Но почему…

– Первое время я хотел наведаться к тебе как можно быстрее. Посадить тебя на стул, взять газовую горелку. Потом я узнал, кто ты, и занял себя работой, хотя сросшиеся кости постоянно ныли.

 – Говард зачерпнул землю и сунул мне под нос. – Эта грязь – память о работе, проделанной мною в тот период. Смотри внимательно, и ты поймешь.

– Я думал, ты мертв.

Он бросил землю обратно.

– Было бы неплохо, правда?

– Почему ты не дал о себе знать?

– И ты стал бы со мной говорить?

– Да, – ответил я после секундной заминки, а в голове до сих пор гремело: «посадить тебя на стул, взять газовую горелку».