Пустые комнаты

Я схватил конверт и сунул его в сумку.

– Это не отменяет моего первого вопроса: что ты делал в лесу с лопатой? Закапывал сундук мертвеца?

– Я хочу кушать!

Уильям уставился сначала на дочь, потом на меня – с безысходностью во взгляде, известной всем молодым отцам. Ему было тридцать два, выходит, он узнал, что станет отцом двойни, в двадцать шесть. Меня, двадцатишестилетнего, такая новость подкосила бы. Вот и Уильяма она подкосила.

– В холодильнике есть пеперони. – Я похлопал Вилли по плечу. И, опережая его возражения, добавил: – Запретив своим отпрыскам съесть пиццу, ты не вернешь себе свои причиндалы.

Они в сейфе, а ключ от сейфа у Софии, помнишь?

Моя забота была вознаграждена ледяной улыбкой.

* * *

В раковине лежал нож для рыбы – особой формы, с рукоятью, защищавшей руку от скольжения. На столешнице – галлон сока уже комнатной температуры. Завязав волосы в хвост, я закрыл навесные шкафы, задвинул ящики и, спрятав нож, вымыл руки с мылом.

Утвиллер забрался на табурет, на котором два часа назад, борясь с похмельем, сидел я.

– На вопрос ответишь?

Я сунул пиццу в микроволновку, а коробку затолкал в мусорное ведро. Помимо коробки, там была бутылка из-под виски, что-то синее, свернувшееся кольцами, и слипшийся, некогда серый ком, как мои…

– Вы только посмотрите! – Я вздрогнул, но Вилли продолжал как ни в чем не бывало: – Митчелл не реагирует на внешние раздражители. С тех пор как вышел из леса, смотрит темным равнодушным взглядом. Вероятно, внешние раздражители недостаточно весомые.

Может, мне следует отыскать твой сундук мертвеца?

Я затянул мусорный пакет, прежде чем успел рассмотреть что-либо еще.

– Дэн?

– Все в порядке.

– Ну, я так не думаю. Ты позеленел.

– Кажется, я был не готов к запаху еды.

Уильям подался вперед, придирчиво изучая мою физиономию.

– У тебя отрешенный вид и остекленевшие глаза. Много ты вчера выпил?

По мнению Утвиллера, я был одним из самых счастливых парней на планете. Но, само собой, я им не был. Проблема с алкоголем заключается в том, что однажды ты просыпаешься и понимаешь, что он нужен тебе не только скоротать вечерок, а просто чтобы почувствовать себя нормальным.

Сначала мысль о стакане завлекает тебя в бар, потом заставляет выбираться из постели, а уж затем выпивон хватает тебя за шкирку, швыряет на пол и тащит за собой, словно добычу. Дважды я подходил к черте, дважды мне удавалось откатывать. Последние два месяца я снова уверенно полз проторенной дорожкой.