Эхо неугасшей любви

Их дочь так и не задышала самостоятельно, но благодаря этому дереву память о ней будет жить.

– Я знал, что сегодня ты придешь.

Ее раненое сердце екнуло, и она закрыла глаза.

Керен полтора года не видела мужа, с которым они проживали раздельно. Все общение шло только через адвокатов.

Если бы он подошел к ней в один из ее предыдущих приездов, она бы напомнила об их уговоре. Он обещал пускать ее сюда всякий раз, когда ей захочется поплакать на могиле дочери.

Сделав глубокий вдох, она встала на ноги и развернулась к нему лицом:

– Здравствуй, Яннис!

На нее смотрели его поразительно ясные голубые глаза.

Он глубоко вздохнул, расправил широкие плечи, и Керен стало больно. Потом он шагнул вперед и остановился с ней рядом.

Они молча постояли у надгробия, а потом он коснулся ее руки. Их пальцы сплелись. На короткий миг горе объединило их.

Впервые они прикасались друг к другу с тех пор, как стояли на том же месте и прощались со своим новорожденным ребенком.

Ненадолго сжав Яннису пальцы, Керен осторожно высвободилась и обхватила себя руками.

– Как у тебя дела?

– Нормально… – Он склонил голову. – А у тебя?

– Нормально.

– Хорошо.

Снова молчание.

Когда-то они без труда находили темы для разговоров. Правда, это было очень давно.

Керен сделала шаг назад:

– Мне пора возвращаться на яхту.

– Не хочешь чего-нибудь выпить?

Она крепче обхватила себя за плечи.

– По-моему, это не слишком хорошая идея.

– Я кое о чем хочу с тобой поговорить.

– Действуй через адвокатов. – Как было после того, как она ушла от него.

– Не все можно сделать через адвокатов. – Яннис сунул руки в карманы и ссутулился. – Останься ненадолго. Пообедай со мной. Давай поговорим… а после я подпишу все бумаги.

Керен резко развернулась к нему. Вот уже три месяца она ждала, что Яннис подпишет бракоразводные документы и финансовое соглашение.

– Они у тебя здесь? – спросила она.

– Заперты в сейфе.

Неужели все действительно так просто? Один разговор, и все официально будет кончено?

Либо его смягчила торжественность сегодняшнего дня, либо просто надоело играть с ней в кошки-мышки.

За полтора года с тех пор, как она его оставила, от великодушной щедрости, которой Яннис, по его же давнишним словам, хотел ее окружить, ничего не осталось.