Плейбоев не ревнуют

Похоже, за последние семь лет его влечение к ней нисколько не уменьшилось. Мускусный аромат ее парфюма окутывал его словно теплое одеяло. Ее светлые шелковистые локоны, заколотые на затылке, обнажали длинную, тонкую шею, которую Роману хотелось поцеловать, и украшенные бриллиантами ушки. В юности Грейси была задиристой милашкой с опасным блеском в глазах. Теперь, в двадцать семь, она стала настоящей красавицей. И, несмотря на их давний разрыв, он все еще испытывал рядом с ней чувство близости, которое сам не вполне понимал.

– Так ты скажешь мне, к чему это все? – спросил он.

– Что – все? – невинно глядя на него, отозвалась Грейси. Роман, однако, заметил, что она напряглась. Ей никогда не удавалось убедительно лгать.

– Сегодняшний вечер. Твое сообщение было каким-то… туманным. Я удивился, когда получил его.

– Я сама немного удивилась, что его отправила.

– Получаса наедине со мной тебе не хватило? – Роман ухмыльнулся, отчего ей, похоже, стало еще неуютнее. – Или просто никто больше не согласился пойти с тобой на свидание?

– Чтобы ты понимал: это не свидание.

Роман пожал плечами и заговорщически улыбнулся ей:

– Как скажешь.

– Там будет несколько очень влиятельных в нашем штате людей. Ты мог бы завести связи.

– Ты уверена, что это «несвидание» никак не связано с тем, что ты хотела, чтобы я поцеловал тебя тогда в библиотеке?

Грейси удивленно моргнула:

– Когда это я такое говорила?

Роман усмехнулся:

– Дорогая, тебе и не надо было говорить.

– Очень в этом сомневаюсь, – ответила Грейси, но в ее глазах он видел совсем другое. Например, беспокойство по поводу того, что он прав. – Я уже не та наивная и доверчивая девочка. И не смей называть меня «дорогая».

– Как насчет Принцессы? Так тебя можно звать? Грейси угрожающе на него посмотрела.

Роман снова пожал плечами:

– Прости, Грейси. Мне казалось, тебе нравятся милые прозвища.

– Но ты ведь не поэтому так меня назвал. Ты и вполовину не настолько обаятелен, как думаешь.

– Но все-таки обаятелен, – хмыкнул Роман, ожидая, что она пнет его в лодыжку.

Вместо этого Грейси закатила глаза:

– Ты-то, конечно, себя считаешь обаятельным.

– Милая, я знаю, что я обаятелен.