Времена Смертных

Единственное чего хочу я – это спасти Аврору и больше того: если Саванна и Лео уберутся подальше от Византии, мне это будет на руку.

– Я так понимаю, мы говорим об… Авроре. – теперь морщится она. – Интересный выбор, для такого как ты.

– Мы с тобой не о предпочтениях друг друга должны трепаться, я хочу, чтобы ты не сдавала Аврору Ведьмам, в обмен я промолчу о Лео, и вы сможете жить с ним долго и счастливо… Где-нибудь далеко-далеко. – не могу сдержать победоносную улыбку.

– Хорошо. Особого выбора у меня нет, так что твоя взяла! – соглашается Бессмертная и выходит из лифта.

 – Но ты ведь не думаешь, что Ведьмы так просто оставят в покое крохотную семейку нашей обожаемой Авроры? Я буду молчать, как и обещала, но это не означает, что они пощадят семейство Райс.

Саванна цокает каблучками по направлению к своему мобилю. На мгновение оборачивается и произносит самым сладостным голосом, каким только могут говорить прекраснейшие из женщин:

– А мы с тобой неожиданный дуэт.

Я бы сказала… интригующий.

И она уходит, но мое чутье, – которое, к слову, ни разу меня не подводило подсказывает, – мы еще встретимся.

Я стою в ожидании такси-мобиля, когда мой многофункциональный браслет начинает беспокойно вибрировать. Входящий вызов от Джеймса, отца Авроры. Я нажимаю на подтверждение и прикладываю запястье к уху. Этот вызов без голографического изображения.

– Парис… Все плохо. Все очень и очень плохо. Аврора в реанимации, она пыталась покончить с собой… Спеши… если хочешь попрощаться с ней… В последний раз.

Стою и смотрю на нее. Маленькая, бледная посреди огромной белоснежной койки. Она подключена к аппарату жизнеобеспечения, хотя Джеймс сказал, что вскоре его отключат, Аврора может дышать самостоятельно. В растерянности несколько минут смотрю на то, как мирно поднимается и опускается ее грудная клетка. Вот, она же дышит! Но доктора уверяют: ее мозг мертв, она превратилась в куклу из мяса и крови, Авроры здесь больше нет…

Мне позволили побыть с ней наедине минут десять, а я нахожусь в ее палате уже около получаса, но никто не приходит чтобы выставить меня, Джеймс, да и персонал прекрасно понимают: для этой забывшейся вечным сном девушки время остановилось.

Она может лежать в этой кровати хоть десять лет, пока не атрофируются дыхательные мышцы, и Аврора не задохнется. Ужасно думать об этом вот так, стоя напротив нее и наблюдая.