Застывший огонь

– А с кем ходил до этого?

– Ни с кем. То есть без девушки. Меня приглашал Джимми. Он, как и я, увлекается шахматами.

– А я в шахматах ничего не понимаю, – призналась Франка. – Даже конем ходить не умею.

– Я тоже, – улыбнулся Ленни.

– Правда? А как же увлечение?

– Я не играю в шахматы, я их коллекционирую.

– О, как интересно! – удивленно воскликнула Франка и взяла из вазочки соленый сухарик.

– Ну а ты чем увлекаешься? – спросил Ленни.

– Я? Ничем.

– Но после работы ты что делаешь?

– Что и все.

– У тебя есть парень?

– Постоянного парня у меня нет.

– А почему?

– У нас на работе ребята простые. Они сразу зовут к себе на квартиру да еще намекают, чтобы выпивки купила. О шахматах, понятное дело, не говорят ни слова.

– А что смотришь по телевизору?

– Сериалы про любовь.

– Какие?

– А все равно какие, – Франка пожала плечами.

Количество посетителей в баре постепенно увеличивалось, и вскоре на сцену взобрался худой человек с жидкой бородкой и длинными, перевязанными тесьмой волосами.

– Он будет петь? – спросила Франка.

– Я не знаю, – признался Ленни. – Сейчас посмотрим.

Длинноволосый встал спиной к залу и замер. Около пяти минут он стоял не шевелясь, затем повернулся и объявил:

– «На злобу ночи». – И снова надолго замолчал.

– Так будет он петь или что? – не выдержала Франка, нетерпеливо хрустя сухариками.

В этот момент длинноволосый начал декламировать:

Ночь, ночь, ночь,

Дерьмо, дерьмо, много дерьма,

Плевать мне, плевать,

Но я в дерьме.

Ночь, ночь, ночь.

Длинноволосый сошел со сцены, провожаемый аплодисментами.

– Что это было, Ленни? – удивленно спросила Франка.

– Стихи.

– Стихи про дерьмо?

– Каждый художник имеет право самовыражаться.

– За такие выражения могут и в участок забрать. Мой сменщик Карл Руннельфельд обозвал одну старуху «кошелкой с дерьмом», так за ним пришли полицейские. Он как миленький выложил три сотни штрафа и с тех пор больше не выражается.

– Это другое, Франка. Одно дело – искусство и совсем другое – брань.

Тем временем на сцену вышел очередной исполнитель. В руках он держал суковатую палку, в которую были вбиты два больших гвоздя с натянутой между ними струной.

– Ну и гитара у него, – покачала головой Франка. – Слушай, Ленни, давай еще закажем пива.

– А может, попробуем коктейль «Людовик XIV»?

– Хорошо, но только пусть и сухариков еще принесут.