Пожиратель Душ

Из его приоткрытого клюва облачком вырывалось дыхание. Ворон внимательно смотрел на щель в стене их снеговой пещерки. Это была крупная птица: размах его крыльев был шире, чем раскинутые в стороны руки Торака. Ворон был совершенно черным. Глаза, оперение, лапки, когти – все было черным в точности как у Самой Первой Воронихи, что пробудила солнце от зимнего сна и за свои труды была вознаграждена тем, что обгорела дочерна.

Этого ворона, однако, куда больше солнца интересовала белка, к которой он и приближался осторожной, как бы скованной походкой.

– Сейчас? – одними губами спросил Торак.

Ренн помотала головой.

Ворон осторожно клюнул растерзанную тушку. Затем подпрыгнул высоко в воздух, снова приземлился – и улетел прочь. Он просто проверял, по-настоящему ли мертва эта белка.

Поскольку зверек так и не пошевелился, вниз слетели уже оба ворона. И осторожно подошли к белке.

– Сейчас! – тоже одними губами приказала Ренн.

Торак размазал по лицу снадобье, издававшее сильный кисловатый запах зелени, от которого даже глаза немного щипало, а кожа тут же начала зудеть.

Затем он развязал кожаный мешочек и втянул в себя ртом «дымное зелье».

– Проглоти все целиком, – шепнула ему на ухо Ренн, – и не вздумай кашлять!

Дым оказался горьким, едким, так что желание откашляться было почти нестерпимым. Но Торак сдерживался, чувствуя на щеке взволнованное дыхание Ренн.

– Да летит с тобой наш Хранитель! – услышал он ее шепот.

Перед глазами у него все плыло. Он еще успел заметить, как ворон-самец, нацелившись на замерзшие внутренности белки, с силой потянул их клювом.

И тут самого Торака пронзила такая острая боль, что ему показалось, будто это его внутренности тянут у него из живота, и на мгновение его охватила паника: «Нет, нет, я не хочу…»

И вдруг он понял, что сам тянет своим мощным клювом внутренности белки и, придерживая их когтистой лапой, старательно отделяет друг от друга вкусные смерзшиеся кусочки.

Он быстро набил себе зоб, потом подумал немного и выклевал белке глаз.

Наслаждаясь нежным вкусом скользкого и сочного глазного яблока, он взмахнул крыльями и легко взлетел, подхваченный ветром, и ветер понес его ввысь, к свету.

Ветер был студеный и невообразимо сильный, и сердце ворона ликовало, когда сильные крылья несли его все выше и выше. Ему страшно нравился этот холодок, проникавший под плотное черное оперение, приятен был запах льда, его веселил дикий смех и удалые вопли ветра.