Волчья погибель

Молодой волк крутился и, клацая зубами, пытался избавиться от вонзившейся в бок стрелы.

Рана не была смертельной, так почему он волочил по снегу задние лапы?

Когда Торак с Ренн подошли к Белой Шее, передние лапы молодого волка совсем ослабли, он упал на снег. Потом у него вывалился язык, и он с мольбой посмотрел на Торака темно-желтыми глазами: «Помоги».

– Почему он не может двигаться? – еще не успев отдышаться, спросил Торак.

Ренн наклонилась, уперевшись руками в колени, и затрясла головой.

Из-за деревьев появился Камешек и замер, пытаясь понять, как поступить – остаться или мчать за Волком? Черное Ухо подбежала к раненому брату.

У Белой Шеи задрожали веки… и снова замерли.

У Черного Уха помутнели глаза, словно лед затянул чистую воду на озере.

– Он умер, – сказал Торак так, будто сам не мог в это поверить.

Черное Ухо задрала морду и завыла. К ней присоединился Камешек.

Ренн аккуратно вытащила стрелу из бока Белой Шеи и осмотрела рану. Потом осмотрела и понюхала наконечник стрелы из черного кремня. Взглянула на Торака.

– Что? – спросил он.

– Теперь мы знаем, почему он не мог двигаться, – мрачно сказала Ренн. – Волчья погибель.

Как и прочие люди Леса, Торак и Ренн носили с собой все необходимое для охоты, разведения огня и устройства на ночлег. Поэтому им не надо было возвращаться на стоянку, и они сразу отправились на поиски Волка.

На замерзшей реке снегоступы ни к чему, а следы очень хорошо видны. Сложно было не заметить полосы от коньков Наигинна с точками от острых палок по бокам и следы мощных лап Волка, который устремился за ним в погоню. Но Торак с болью в сердце сознавал, что даже бегом они с Ренн ни за что не догонят ни Волка, ни Наигинна.

Он представил, как Наигинн вернулся по своим следам и залег в засаде.

Но Волк ведь слишком умен, чтобы попасться на такую уловку? Он же почует Наигинна задолго до того, как демон заметит его приближение, и не попадет в засаду?

День клонился к закату, и холодное белое дыхание Всемирного Духа окружило их со всех сторон, оно было таким густым, что Торак ничего не видел на расстоянии вытянутой руки.