Сердце Волка

* * *

Он так и стоял под деревом, застыв как истукан, держа в руке нож и задрав голову вверх, когда его отыскала Ренн.

– Что случилось? – встревоженно спросила она. – Почему ты убежал? Ты что, съел что-нибудь не то? – Ей явно не хотелось высказывать вслух предположение о том, что и он, возможно, болен.

– Да нет, со мной все в порядке, – соврал Торак. Но руки его сильно дрожали, когда он засовывал нож в ножны.

– У тебя губы совсем серые, – заметила Ренн.

– Ничего, все уже прошло, – снова соврал он.

Когда Торак уселся с нею рядом под буком, Ренн мельком глянула ему на руки: никаких волдырей видно не было, и она вздохнула с облегчением, стараясь, впрочем, не выдать охватившую ее радость.

– Может, тебе плохой гриб попался? – предположила она.

– А Тайный Народ, – не слушая ее, спросил вдруг Торак, – какой он на вид?

– Что? Да ты же не хуже меня знаешь, что они точно такие же, как мы с тобой! Хотя если повернутся спиной, то может показаться, что они будто сгнили…

– А лица у них какие?

– Я же сказала: как и у нас! А что? Почему ты спрашиваешь?

Торак покачал головой:

– Мне показалось, я что-то такое видел… И подумал: а что, если это Тайный Народ ту болезнь вызвал?

– Нет, – сказала Ренн.

Чтобы отложить неприятный разговор, Ренн спустилась к ручью и принялась смывать с лица глину, но сперва с трудом сковырнула с ладоней толстый слой, позволявший спокойно держать в руках горячую золу.

– Приложи мох ко лбу, – велела она ему. – Сразу легче станет.

Усевшись напротив, она вытряхнула из своего мешочка с припасами несколько лесных орехов и принялась камнем разбивать скорлупки. Одно ядрышко она протянула Тораку, но он отказался. Она чувствовала, что им обоим не хочется говорить о болезни, но оба они только о ней и думают.

Торак спросил, как она его отыскала.

Ренн фыркнула:

– Я, может, и не умею разговаривать по-волчьи, но уж твой-то вой запросто где хочешь узнаю! – Она помолчала. – От Волка по-прежнему ни слуху ни духу?

– Нет.

Ренн съела еще орех.

– Скажи, ведь этот исцеляющий обряд… не помог? – наконец неуверенно спросил Торак.

– Пожалуй, после него им стало еще хуже. Теперь и Ослак, и Бера считают всех в племени своими врагами.