Сердце Волка

Ослак говорил, что они пожирают его души… Было ли то бормотанием безумца, или все же в его словах имелась толика правды?

Торак закрыл глаза, пытаясь ни о чем больше не думать и только слушать ночные звуки Леса – трели черного дрозда, попискивания малиновок в подлеске, кормивших птенцов.

Всю свою жизнь Торак бродил по горам и долам с отцом, держась от людей подальше. Истинные обитатели Леса, звери и птицы, были его друзьями и спутниками. И по людям он никогда не скучал. Так что жить в племени Ворона ему оказалось нелегко.

Столько лиц вокруг! Так мало времени удается побыть одному. К тому же в этом племени он был чужаком. И жизнь, которую вели эти люди, очень сильно отличалась от его прежней жизни.

А еще Торак ужасно скучал по Волку.

Это уже после гибели отца он наткнулся в Лесу на маленького волчонка. Два месяца потом они вместе охотились в лесу, и не раз обоим грозила страшная опасность. Тогда Волк вел себя как самый обыкновенный детеныш – без конца путался под ногами и во все совал свой нос.

Но порой Торак чувствовал, что именно он ведет его; в такие минуты янтарные глаза волчонка светились странной уверенностью. Впрочем, Торак всегда чувствовал в своем четвероногом друге родственную душу; Волк был ему братом. И сейчас без Волка ему было очень, очень плохо.

Тораку часто хотелось отправиться его искать, но в глубине души он понимал: ему никогда больше не найти дороги к Священной Горе. Да и Ренн подтвердила его опасения, с обычной прямотой заявив:

– Прошлая зима действительно оказалась не такой, как все прочие.

Но теперь… Нет, Торак, я думаю, из твоих поисков ничего не выйдет.

– Да знаю я! – с досадой откликнулся он. – Но мне кажется, что если все-таки время от времени звать Волка, то он, может быть, меня услышит и придет.

Прошло полгода, но Волк так и не появился. Торак пытался убедить себя, что это даже хорошо: значит, Волк вполне счастлив со своей новой стаей. Но отчего-то сознавать это было больнее всего. Неужели Волк совсем позабыл о нем?

Издали с ветром до него донеслись едва слышные знакомые звуки.

Торак тут же сел.

Волчья стая! Воют, празднуя удачную охоту.

Торак позабыл и о болезни, и обо всем на свете – волчья песня подхватила его, точно мощный поток.

Он отлично различал сильные голоса главных волков стаи, и более слабые и высокие голоса остальных ее членов, которые лишь уважительно вторили основным певцам, и срывающиеся на визг голоса волчат, пробовавших присоединиться к общему хору.