Охота на духов

Где-то в Лесу проревел самец благородного оленя.

В раннем детстве Торак очень любил слушать, как туманными осенними ночами ревут благородные олени. С головой спрятавшись в спальный мешок, он в щелочку смотрел на угли костра и представлял себе мрачные, истоптанные копытами долины, где самцы скрещивают рога в яростной схватке. Но себя он чувствовал в полной безопасности, зная, что отец всегда сумеет отогнать и тьму, и злых духов.

Теперь-то он понимал, что это далеко не так. Три года назад, осенью, в такую же ночь он, скорчившись, прятался в разрушенном убежище и беспомощно смотрел, как его отец умирает, истекая кровью.

Олень перестал реветь, и в Лесу стало почти тихо, лишь во сне поскрипывали и постанывали деревья.

«Хорошо бы кто-нибудь проснулся», – думал Торак.

Очень хотелось разбудить Волка, но если он сейчас позовет его, то перебудит все племя. А углубляться в лесную чащу, искать Волка, Темную Шерсть и волчат… Нет, ни за что!

«Как же я дошел до такого? – с изумлением думал Торак.

 – Я уже в Лес боюсь один войти!»

И он вспомнил, как с полмесяца назад Ренн говорила ему: «Вот так все и начинается. Сперва она посылает что-нибудь маленькое, что-нибудь совсем крошечное, какое-нибудь ночное существо. Нечто такое, что и в руках удержать невозможно. Эти серые бабочки – только начало. Посеянный ею страх будет расти, ибо именно он питает ее, делает сильнее».

Где-то вдали прокричал филин: «У-у-гу, у-у-гу!»

Торак схватил палку и со злобой ткнул ею в костер.

Нет, он больше не в силах это терпеть! Он же совершенно готов: у него полный колчан стрел, а кончики пальцев на руках до сих пор еще болят, так старательно он шил себе новую зимнюю одежду. И нож с топором так остро наточены, что и волосок на лету разрезать сумеют.

Если б только знать, где искать эту проклятую Эостру! Она укрылась в своем горном логове, точно паучиха, опутав весь Лес своей магической паутиной, и теперь способна почувствовать даже самое легкое дрожание тонких нитей.

Она прекрасно понимает: Торак непременно станет ее преследовать, и хочет этого. И он непременно попробует ее найти. Только не сейчас. Потом…

Торак нахмурился, проклиная собственную трусость, и попытался прогнать эти мысли, глядя на мерцающие угли костра.

Очнулся он, лишь услышав, как кто-то окликает его по имени.

Дрова в костре прогорели. Вороны снова улетели к себе на дерево.

Но звавший его голос ему совершенно точно не приснился.