Охота на духов

Собственное дыхание в этой застывшей от холода тишине показалось ему очень громким; каждый выдох инеем оседал у него на лице.

Дверная заслонка намертво примерзла. Торак стал прорубать выход топором и, разумеется, разбудил Ренн; она испуганно села и, прежде чем он успел предупредить ее, стукнулась лбом об осевшую крышу шалаша.

Обхватив себя покрепче руками и лязгая зубами от холода, Торак выполз наружу – навстречу яркому сиянию закованного в ледяной панцирь Леса.

Проклятая буря поломала немало деревьев, превратив острые обломки в сверкающие ледяные копья.

Она уничтожила целые рощи, и теперь они казались причудливыми нагромождениями обледенелого хвороста. Деревья, ветви, листья – все было прочно заперто в ледяной тюрьме, созданной ненавистной Эострой.

Торак медленно выпрямился и сделал несколько шагов. Лед под башмаками был твердый как камень. Холод обжигал легкие, в носу нестерпимо щипало. Все вокруг сверкало и так слепило глаза, что казалось, в мозг вонзаются острые ножи.

Куда ни повернись, всюду обломанные, изувеченные деревья вспыхивали тысячами ледяных искр. И невозможно было не признать, что этот истерзанный Лес обладает странной, поистине ужасной красотой.

– Ты чувствуешь их души? – услышал Торак голос Ренн и молча кивнул.

В воздухе корчились тысячи душ погибших деревьев, тщетно искавших новые убежища.

– Они не могут войти в молодые деревца, – сказала Ренн. – Им ледяная корка не дает.

– И что же им делать?

– Не знаю.

Будем надеяться, что скоро начнется оттепель.

Но Торак совсем не был в этом уверен. Какая там оттепель! Мертвенный безветренный холод воцарился над землей. И это, несомненно, было делом рук Эостры.

Заслонив глаза ладонью, Торак заметил внизу на склоне холма маленького олененка. Он скользил на своих неустойчивых ножках, испуганный видом этого нового мира и этим предательским льдом, а его мать, изголодавшись, все пыталась добыть мох и долбила лед острыми передними копытцами.

Но пробиться не могла.

Торак подумал о леммингах, оказавшихся в ловушке подо льдом; о бобрах, запертых в своих подводных домах.

И еще он подумал о Волке.

Рип и Рек вылетели из шалаша и устроились на ветке поблизости, осыпая с нее звенящие ледяные осколки. И этому звону долго еще вторило лесное эхо.

Вдруг Ренн громко окликнула Торака, и ее голос показался ему странно пронзительным от звучавшей в нем тревоги.