Охота на духов

 – Ты говорил, он полетел на юг? – спросила она.

– Да. И Камешка с собой унес – для того, по-моему, чтобы Волка за собой сманить. Волк, я думаю, как раз под эту бурю и угодил. Если вообще жив остался…

Ренн внимательно на него посмотрела. Теперь она снова стала прежней, от колдуньи в ней не осталось и следа.

– Он жив, – твердо сказала она. – Волк сумеет о себе позаботиться.

Торак не ответил. В ушах у него звучал горестный вой Волка. Похоже, Волку теперь все равно, останется он жив или погибнет.

И Тораку, скорчившемуся в темном шалаше над слабо мерцающим костерком, вдруг послышался в реве ветра и стуке ледяного дождя чей-то дикий хохот.

– Ох уж эта буря! – проворчал он. – Наверняка ее Эостра наслала. Тебе не кажется?

Темные, как у ворона, глаза Ренн гневно блеснули.

– Неужели она весь Лес ледяными оковами сковать решила?

Оба помолчали, слушая, как с треском ломаются деревья под тяжестью налипшего льда.

– После того как ты ушел, – сказала Ренн, – она посылала нам знаки.

– Я, по-моему, видел один. Похожий на остроконечный зигзаг или на птицу. Вырубленный в стволе тиса.

Ренн молчала, и Торак почувствовал: она пытается решить, что можно ему сказать, а о чем лучше умолчать.

– Этот знак, – тихо сказала она, – означает, что Эостра устроила свое логово на Горе Духов.

Гора Духов. Торак никогда о ней не слышал, но от одного названия у него все похолодело внутри.

– Фин-Кединн говорил мне, что эта Гора священна для всех горных племен, – продолжала Ренн.

 – Он считает, что если бы мы сумели эти племена отыскать, то они, возможно, помогли бы нам выйти к этой горе.

Торак слушал ее как бы вполуха; он размышлял о том, что в этой горе наверняка есть пещеры. И от этой мысли ему стало совсем не по себе. Дважды он решался зайти вглубь горной пещеры: однажды еще в детстве, когда для победы над тем медведем ему нужно было найти каменный зуб, а во второй раз – на Далеком Севере, чтобы спасти Волка. И оба раза Ходец предупреждал его: «Стоит тебе туда войти, и целым ты уже никогда не будешь».

Торак понимал, что Ходец, конечно, безумен, но все же порой проявлял редкое здравомыслие. И его предупреждения были отнюдь не безосновательны. И Торак вдруг отчетливо понял: если он по-прежнему не будет обращать внимание на предостережения Ходца – если снова решится войти в пещеру, – то челюсти земли сомкнутся навсегда, и тогда ему из этой пещеры уже не выбраться.