Телекин

 – осторожно ответил я другу, не до конца понимая к чему он ведет.

– Что ты предположишь? Ну какой ты теле…телекин, если не можешь поднимать вещи в воздух? Да здравствует левитация! – изобразил неопределенное движение рукой Гриша и вопросительно посмотрел на меня.

– Да согласен я, давай уже тарелку! – махнул рукой я, мне и самому не терпелось начать. К чему затягивать?

– Блеск, значит, летающая тарелка, да? – заулыбался Гриша, одновременно ставя вышеуказанный предмет посуды на табуретку, которую мы заблаговременно разместили в центре комнаты.

– Именно. – спокойно подтвердил я, сейчас мне нужно быть максимально сосредоточенным.

Так, что-то подсказывает мне – привычный метод разрушения посуды (сжать кулак, разжать кулак) здесь не прокатит. Сейчас моя цель вовсе не сломать тот или иной предмет обстановки (хотя, так хотелось…), а всего лишь переместить его в пространстве! Вообще без проблем!

Вот если как следует растопырить пальцы и попробовать воздействовать на предмет как бы снизу? Как, собственно, и поднимают наполненную тарелку нормальные люди (если поднимать ее одной рукой).

– И что? Это все? – первый нарушил тишину Гриша, настала его очередь скептически изгибать брови, и, должен признать, у него это получается куда как театральнее.

– Да погоди ты! Это только начало. У меня даже голова не болит для таких телекинетических подвигов! – праведно возмутился я.

– Артем, а с чего ты так уверен, что тебе обязательно нужна эта самая боль? Ты мазохист и не приемлешь традиционных методов познания себя? – с полуулыбкой спросил Гриша.

– Гриша, какая нафиг уверенность? О чем ты? Я сейчас как слепой котенок в черной комнате! Без дверей! Да и ты тоже! Все, что я могу – это пробовать и ошибаться.

– Тогда давай, Гудини, отмочи по-взрослому! – с этими словами Гриша яростно ткнул пальцем в многострадальную тарелку.

Неодобрительно взглянул на друга, как следует поднапрягся, и… Вторая попытка привела к аналогичному результату.

– Стоп! Хорошо, ты попробовал уже второй раз, что именно ты чувствуешь во время воздействия на объект? – по-деловому спросил Григорий.

– Ничего не чувствую, совсем ничего. – почесав голову ответил я.

– Ок, а что-нибудь ощущал во время вчерашних издевательств над солонкой в баре? – продолжал уточнять Гриша.

Пришлось крепко призадуматься.