Судьбе вопреки

Дэй пытался угадать, как отреагировал бы дед, если бы он сказал, что стоит ему только свистнуть – и эта красотка окажется в его постели.

От этой мысли ему стало тошно. Не для того он сюда приехал. И вовсе не собирался соревноваться со стариком. Пусть выставляет себя дураком, если ему так хочется. Дэй никогда этого не станет делать.

Особенно перед женщиной, у которой нет никаких представлений о морали. Именно поэтому его так раздражало влечение к ней. У него было множество прекрасных женщин, гораздо красивее Карли Эванс, однако он почему-то весь вечер не мог отвести от нее глаз.

Он презирал ее за то, кем она была, а себя – за то, что сходил с ума от желания обладать ею.

– Спокойной ночи, мистер Джеймс.

– Дэй, – напомнил он Карли и протянул ей руку, хотя и понимал, что не стоило прикасаться к ней снова.

Она помедлила, глядя на его ладонь, и он едва сдержал улыбку, когда хорошие манеры, недостаток которых он продемонстрировал сегодня вечером, взяли верх и она неохотно протянула ему руку.

Он поднес ее к своим губам.

– Спокойной ночи. – Или не совсем спокойной, сказали его глаза.

Ее глаза в ответ округлились, словно она прочитала его мысли, а затем слегка улыбнулась.

– Я зайду к вам чуть позже, – обратилась она к Бенсону. – Не засиживайтесь.

«Горячая маленькая штучка», – подумал Дэй, сжав кулак под столом.

Он проводил ее взглядом, любуясь яркими бликами света, которые переливались в ее огненных волосах, а затем обернулся к старику.

Бенсон вопросительно поднял бровь, и Дэй вдруг заметил, каким утомленным тот выглядел. Судя по всему, его телефонный разговор был не из приятных. Однако он не сочувствовал старику. Дед сделал свой выбор много лет назад и теперь расхлебывал последствия.

– Я рад, что ты приехал на день раньше, – сказал Бенсон, и Дэй вдруг понял, что он совсем этому не рад. – У нас появился шанс рассказать друг другу о своих обидах.

Дэй не обратил на его слова никакого внимания.

– Я уже понял. И хочу, чтобы ты знал, что я не собираюсь ее снова обижать.

Дэй молчал, ожидая продолжения.

Когда дед тяжело вздохнул, Дэй чуть было не почувствовал к нему жалость. Но это длилось лишь мгновение.

– Твоя мать приедет завтра на ланч. Как я понял, ты тоже останешься.

– А хорошенькая рыжая тоже будет здесь?

Его дед нахмурился: его явно задело столь пренебрежительное отношение внука к Карли.