Не доллар, чтобы всем нравиться

У меня слишком много мыслей, и все они едкие.

Джеймс перевешивает рюкзак на другое плечо.

– В общем, мне пора идти, Элайза, но мне действительно жаль.

И хотя слова его звучат искренне, я чувствую, что проваливаюсь в обиду.

– Как ты?

Он несмело кладет руку мне на плечо. С каменным лицом я выдавливаю:

– Переживу.

– Ладно, в общем, пиши, если что.

Джеймс приподнимает телефон, пятится прочь от меня, потом наконец машет рукой, отворачивается и уходит.

Когда он оказывается далеко, я вкручиваю каблук в траву и каждый раз проворачиваю все сильнее.

Мне плевать, насколько глубокая яма останется в газоне.

– Вайнона, – говорю я после нескольких минут кипения на медленном огне, – я думаю, что в редакции «Горна» так же полно сраной дискриминации по половому признаку, как и везде в мире.

Кивая, она надкусывает очередное луковое колечко и начинает сочувственно им хрустеть.

– Думаю, ты права.

Когда Вайнона уходит забирать брата из Академии св. Агаты, я отправляюсь в редакцию, чтобы поговорить с мистером Пауэллом.

Я точно не знаю, что собираюсь сказать, но, вероятно, что-то насчет «сраной дискриминации». Хотя, знаете, в каком-то смысле это помогает мне сделать вид, что я не тронулась умом.

Однако мистера Пауэлла в классе нет. Там вообще никого нет. Я вздыхаю, сбрасываю рюкзак на свою парту и подхожу к Стене редакторов. Я долго смотрю на портреты. Вот старый добрый Гарри в начале ряда, такой же, как и всегда, с большими очками, какие были в моде в восьмидесятых и сейчас опять стали популярны, и с прической на пробор, которая пока в моду не вошла.

А в конце – Джеймс: смотрит искоса, но одновременно улыбается, показывая передние зубы. Мне кажется, что на портрете он как вылитый, но сам он жалуется, что глаза у него не становятся настолько узкими, когда он улыбается (на самом деле он неправ).

А теперь следующим будет портрет Лена. Он решил вбросить свою кандидатуру меньше чем за сутки, и никто его не спрашивает, действительно ли он готов к этой должности. Сегодня он вдруг решил быть обаятельным и дружелюбным, и хоть бы кто усомнился, что ему не плевать на газету.

А в то же время я, оказывается, лезу из кожи вон.

Что больше всего бесит, так это представление, будто Лен «больше похож на лидера», чем я. У меня столько же недостатков, как у всех, может, даже больше. Но что говорит в мою пользу (и кажется весомым аргументом в пользу того, что из меня выйдет лидер), это тот факт, что я и так тяну на себе целый сраный отдел.