Все как в сказке

 – Он указал рукой на черный спортивный «мерседес». – Поехали?

– Нет, – выпалила Имоджен, – мы никуда не поедем, пока я не выясню, о чем идет речь.

Она снова нахмурилась, пристально глядя на Надира. Ему страстно захотелось коснуться губами ее шеи.

Надир выругался по-арабски, не понимая, почему в присутствии этой женщины бессознательно говорит на родном языке.

Ругнувшись еще раз, он взглянул на Имоджен.

– Речь о том, – спокойно начал он, хотя от ярости в его жилах бурлила кровь, – что ты родила от меня ребенка и не хочешь мне в этом признаться.

Ему показалось, что морщинка между бровями Имоджен углубилась.

– Как ее зовут? – грубо спросил он.

Изумрудные глаза Имоджен стали почти черными, когда она посмотрела на него.

– Это бессмысленно, Надир, – тихо и умоляюще произнесла она.

– Возможно, бессмысленно для тебя, – удовлетворенно ответил он.

С ее губ сорвался приглушенный стон, словно во время близости, и Надир почувствовал сильное возбуждение. Он не понимал, как может одновременно хотеть эту женщину и злиться на нее.

Надир тихо прорычал. Он с трудом сдерживал желание, стоя напротив женщины, на которой не было надето ничего провокационного – только джинсы и красная футболка.

– Пожалуйста, Надир…

– О чем ты меня просишь, Имоджен? – прохрипел он, с ненавистью слушая, как эта коварная соблазнительница произносит его имя, и снова разозлился. – Ты просишь простить тебя за то, что скрыла от меня рождение моего ребенка? Потому что она моя, не так ли?

То ли от его слов, то ли в ответ на его резкость, Имоджен вздернула подбородок.

– Я не скрывала от тебя ее рождение. Ты знал, что я беременна, но тебе было наплевать на ребенка.

Имоджен заговорила пронзительно, и двое покупателей сбавили шаг, прежде чем пройти мимо них.

– Я так не считаю. Теперь поехали.

– Ты же не веришь, что это твой ребенок! – воскликнула она. – Почему бы тебе просто не забыть, что мы знакомы?

– Разве ты этого хочешь? – спросил он.

– Нет.

– Тогда давай просто полагаться на удачу, ладно?

Имоджен посмотрела на Надира и, судорожно размышляя, прикусила нижнюю губу. Он шагнул к ней ближе, вдыхая чудесный и сладкий аромат ее тела, который не изменился, но все равно казался другим. Он сглотнул, внезапно почувствовав себя виноватым.