Становясь Лейдой

Питер повторил свое имя, снова хлопнув себя по груди. Маева смотрела на него совершенно пустыми глазами.

Ганс указал на деревню:

– Пойду сообщу магистрату и попробую раздобыть ей одежду. – Он покачал головой, глядя на Питера: – Удачи, друг. Похоже, она тебе не помешает.

Питер кивнул и крикнул ему вслед:

– Не рассказывай ему всего. Помни наш уговор.

Что у них за уговор? – призадумалась Маева. Она вдруг поняла, что рано или поздно ей придется заговорить, иначе она никогда не вернется домой.

– Маева.

 – Она прошептала свое имя так тихо, что Питеру пришлось наклониться поближе.

– Hva?[10 - Что? (Норв.)] Скажи еще раз. – Его глаза загорелись победным огнем.

Она откашлялась и произнесла чуть громче:

– Is mise Маева… Tha mi airson a dhol dhachaigh[11 - Меня зовут… Я хочу вернуться домой (гэльск.).].

– Не понимаю… Скажи еще раз.

Маева повторила еще раз, с нажимом: Я хочу домой.

– Нет, все равно ничего непонятно.

– Да уж вестимо, Питер Альдестад. Какая-то, прости господи, тарабарщина, – донесся снизу, с причала, женский голос.

 – Ты лучше скажи, где мой муж.

Питер изменился в лице. Он вдруг стал похож на нашкодившего мальчишку, который попался на очень серьезном проступке. Он попытался поймать взгляд Маевы – искал то ли помощи, то ли сочувствия, она так и не поняла. Словно Маева могла бы его спасти. Словно она была шлюпкой, которая не даст ему утонуть.

Она сжала руки в кулаки.

Женщина на причале не унималась:

– Где Антум? Наверняка уже пьяный, даже не сомневаюсь.

Но я ждала две недели, и больше я не намерена ждать ни минуты. И что там за чертовщина у вас творится? Кто там с тобой?

Питер прикоснулся к запястью Маевы, будто не замечая, как она вздрогнула, и бросился к трапу, спущенному на причал. Но перед тем как уйти, он закрыл бочку крышкой и запер на металлическую защелку.

Маева мысленно выругалась. Едва дождавшись, когда он уйдет, она попыталась открыть тугую защелку, стараясь при этом не слишком шуметь. Защелка не поддавалась.

Маева пригнулась, чтобы ее не заметили снизу, подошла к бортовому ограждению и осторожно выглянула через край.

Женщина средних лет, в черной шерстяной накидке и темном капоре, стояла, скрестив руки на груди. Ее лицо было хмурым и злым.

– Hilsener, фру Вебьёрнсдоттер. Jeg beklager…[12 - Мое почтение… Мне жаль… (Норв.).]

Маева наблюдала, как Питер мучительно подбирает слова. Слова, которые разобьют этой женщине сердце, сотрут его в порошок.