Горстка волшебства

 – Ты только подумай, сколько разных вкусов… И ягодный сироп…

– Не говоря уже о том, что я скоро свихнусь жить с вами в одной комнате, – вставила Бетти.

– Мне нравится с тобой жить! – запротестовала Чарли.

– Мне тоже, но там уже тесно, – сказала Бетти. – Там и все твои зверушки, и целая гора кое-чьих любовных писем…

– Ну, не такая уж гора, – пробормотала Флисс, залившись краской. – Просто, понимаете, это наш дом.

Бетти почувствовала, как к горлу подступает отчаяние. Флисс только дай повод посентиментальничать!

– Знаю, – смягчилась бабушка.

Сестры молча обменялись взглядами. Они лучше прочих знали, каково это – очутиться в ловушке. До тринадцатого дня рождения Бетти над девушками из рода Уиддершинс висело проклятие, не позволявшее им покидать Вороний Камень. Но Бетти с сестрами сняли проклятие – с помощью щепотки семейной магии. Это был секрет, о котором знали только они втроем.

– Флисс, – вдруг спросила Чарли, принюхиваясь, – чем это пахнет?

– Галки-нахалки! – вскричала Флисс и побежала вверх по лестнице.

Через пару минут она вернулась с подносом подгоревшего имбирного печенья и начала его раздавать.

– Я это не буду, – заявил Фингерти, разглядывая почерневшее печенье. – Все зубы переломаю!

– Оно только с краев подгорело, – оскорбилась Флисс, смахнула со лба темную челку и часто заморгала.

Бетти взяла самое необугленное печенье и постаралась не закашляться, когда горло обожгло горелым.

– М-м-м, – неубедительно промычала она.

Прежде чем Флисс успела что-то ответить, Чарли схватила два больших печенья.

– Одно мне, другое Прыг-скоку!

– Ты опять про свою крысу? – Бабушка уперла руки в бока. – Ох, Чарли. Если тебе так уж нужен воображаемый питомец, почему бы не завести кого-то помилей?

– Крыс милый! – ответила Чарли, хрустя печеньем. – И не волнуйся, бабушка, у меня в кармане с Прыг-скоком ничего не случится.

– Вот пусть там и остается, – проворчала бабушка.

Бетти оставила Чарли и бабушку разбираться с воображаемыми крысами и, убедившись, что Флисс не смотрит, выбросила горелое печенье в ближайший камин. Потом снова подошла к окну, на котором висели сухие гроздья рябины и другие бабушкины обереги, и вгляделась в сумерки. С топей наползал вечерний туман, и уже знакомая тревога усилилась.