13 сокровищ

Нет уже понимающих взглядов и ласковых улыбок, как в детстве. Таня не принимала это слишком близко к сердцу. Ведь люди не верят в то, чего не могут увидеть.

В последнее время в подобных историях все яснее прослеживалась мстительность. Одно дело – вырезать несколько колтунов после того, как причешешься заколдованной расческой, или заново сделать домашнее задание, которое загадочным образом было испорчено за ночь. Теперь все стало серьезно. Уже несколько месяцев Таня испытывала постоянно гложущее беспокойство, предчувствуя, что раньше или позже случится нечто плохое, с чем не удастся справиться.

Сильнее всего она боялась, что все более странное поведение приведет ее на прием к психиатру.

Парить в воздухе было не лучшим вариантом. Если мама проснется и увидит, как она ходит по потолку, то вызовет даже не врача, а священника.

Таня попала в беду.

Рядом прокатилась волна холодного воздуха, и по щеке скользнуло крыло. Большая черная птица задела Танино плечо.

Блестящие глаза моргнули, и птица превратилась – быстрее, чем тень исчезает на солнце, – в женщину немногим крупнее птицы. Изогнутый клюв пропал. Появились шелковистые черные волосы и розоватые кончики заостренных ушей. Платье из черных перьев, в котором была женщина, резко оттеняло ее кожу цвета слоновой кости.

– Рэйвен[2 - Рэйвен (англ. raven) – ворон.], – прошептала Таня. Она смотрела, как из черного платья выпало перышко и медленно слетело на ковер.

Рэйвен не ответила, она встала у изножья кровати рядом с двумя маленькими фигурками: одна пухлая, с красным носом, другая – темнокожая, поджарая, настороженно застывшая.

Оба существа пристально следили за Таней. Первым заговорил тот, что поменьше:

– Ты снова писала о нас.

У Тани вспыхнуло лицо.

– Я не… Гредин, я не писала.

Желтые глаза Гредина, поразительно ярко контрастирующие с лицом орехово-коричневого цвета, сверкнули:

– Это ты говорила и в прошлый раз. И до того.

Снаружи к открытому окну подплывал какой-то прямоугольный предмет, будто его гнало ветром. Изящно миновал шторы, влетел в комнату и застыл перед Таниным растерянным лицом. Это была тетрадь, довольно новая, в хорошем состоянии, разве что испачканная. В тот день Таня закопала ее в саду под яблоней. Как же она сглупила.

– Твоя, полагаю? – осведомился Гредин.

– Никогда не видела ее раньше.

Пухлый человечек рядом с Гредином фыркнул.