Золотой воин

Резко обернувшись, он увидел стоящего в углу незнакомца в низко опущенном на лицо черном капюшоне.

Карцеп выхватил из-за пояса короткий меч, однако тотчас заметил слева второго незнакомца.

– Нас предали! – завизжала Юлия и, выпустив когти, бросилась на того, что стоял в углу, однако его ответ был страшен: одежды Юлии с треском разошлись на длинные ленты и рука незнакомца, словно трезубец, прошла сквозь тело ведьмы, а затем отшвырнула его прочь.

Вспомнив силу, Карцеп атаковал сам, пытаясь рассечь существо пришельца косым заклинанием.

Прыгнув в освободившийся угол, Карцеп скрестил на груди руки и уставил взгляд в пол, закрывшись от дурных воздействий и собираясь с силами. Было ясно, что на него напали маги, но он не собирался сдаваться, желая противопоставить им все, что помнил.

Карцеп пытался остановить собственное время, чтобы его тело нельзя было разрушить, но чей-то знакомый голос вывел его из состояния глухой обороны:

– Полно, Карцепос, мы не хотим выбрасывать тебя из этого мира.

– Я тебе не верю, ты убил Юлию.

– Я убил Джул, ведьму, которая превратила мага Карцепоса в ничто. Я сделал то, о чем ты мечтал еще несколько минут назад.

Карцеп перевел дух и медленно поднял глаза. Незнакомец сбросил капюшон, но лицо его все еще казалось Карцепу незнакомым.

– Кто ты?

– Вспоминай.

– Кто ты?! – повторил вопрос Карцеп, с трудом сдерживая дрожь. – Я не вижу!

– Ты – видишь, и ты – помнишь.

С этими словами незнакомец раскрыл ладонь, и на ней заплясали языки искрящегося пламени.

– Ты… Ты… Ты… – начал задыхаться Карцеп, пытаясь выразить еще не до конца сформировавшуюся догадку. – Ты – огонь! Ты – Вендор!

– Да, это так. А вот кто ты?

– Я… Я… – Карцеп снова стал задыхаться. – Я – Карцепос, я – воздух…

– Правильно.

По лицу Вендора скользнула улыбка.

В дверь постучали.

– Откройте, господин, я принес для вас чай! – раздался голос трактирщика.

– Я открою, – сказал Карцепос.

– Конечно, – согласился Вендор.

Карцепос отворил дверь и впустил трактирщика, который, казалось, не видел находившихся в комнате посторонних людей.

– Вот – чай, а вот – мед и свежий хлеб, – приговаривал хозяин, снимая с подноса и расставляя на столе принесенное угощение.