Золотой пленник

Питеру с высоты воза было хорошо видно скачущего всадника. Вот Ниман исчез в зарослях, потом появился уже без лошади и стал взбираться на кряжистый дуб. Заняв удобное положение, он остался стоять на толстой ветке, прижавшись к стволу и глядя вперед, на дорогу. Никаких сигналов он не подавал, и Рудвар приказал двигаться дальше.

– Ну вот, кажется, обошлось, – в который уже раз произнес Нух Земанис.

10

Не обнаружив никакой опасности, обоз въехал в рощу. Она оказалась большой, а деревья в ней – высокими.

Светило солнце, ветра не было, но птицы не пели, как будто их здесь не было вовсе. Скрип колес и звон упряжи отдавались тревожным эхом, однако люди в обозе себя успокаивали – сверху их прикрывал дозорный Ниман.

И вдруг в одно мгновение все переменилось, роща будто ожила, и между деревьев замелькали всадники.

Карсаматы появились как из-под земли, их обученные лошади умели лежать и быстро подниматься, когда следовало идти в атаку.

– К оружию! Занять оборону! – прокричал Рудвар, однако было очевидно, что уже поздно. Нападавших оказалось не менее полутора сотен, с сорока ярдов они начали стрелять из луков, и в воздухе запели десятки стрел. Те со стуком впивались в борта обозов и валили людей наземь.

В ответ защелкали арбалеты, несколько карсаматов полетели кубарем в траву, однако остальные, подбадривая себя криками, в следующее мгновение сошлись с защитниками обоза в рукопашной схватке.

Заметив богатые одежды купца, к нему поскакали пятеро всадников. Первому из них не повезло, его срубил рослый охранник из Гудбурга, однако пока он отражал нападение остальных, стрела с белым оперением вонзилась ему в шею.

Другой охранник увернулся от посланной в него стрелы, но был заколот подоспевшими карсаматами.

Один разбойник на скаку вспорол полог телеги и ловко выдернул штуку шелка.

– Прочь, грабители! Оставь, это не твое! – закричал Нух Земанис, вмиг выйдя из состояния отупения.

Возница забился под телегу в надежде, что его не заметят, однако разбойники выволокли беднягу и стали избивать, валяя в пыли. Питера и Нуха Земаниса, напротив, подняли, чтобы проще было срывать одежду.