Самолет без нее

Я пришел к вам с дружескими намерениями, месье Витраль, хотя меня ничто не вынуждало на этот шаг. Если угодно, я пришел, чтобы частично восстановить справедливость – в меру своих сил.

Марк заходился плачем на руках у Николь.

– Убирайтесь!

Карвиль подхватил кейс и двинулся к двери.

– Спасибо, месье Витраль. Теперь моя совесть чиста. И это не стоило мне ни сантима.

Он вышел.

Николь прижала к себе Марка. Она тоже плакала. Она плакала, потому что знала: Карвиль не лгал. Он говорил правду. Витрали давным-давно привыкли к несправедливости судьбы – слишком часто им приходилось с ней сталкиваться.

Они стойко переносили все испытания. Но Николь понимала, что они обречены на поражение. Пьер Витраль обвел взглядом гостиную. В углу по-прежнему мерцал экран немого телевизора. Пьеру было плохо, хотя боль в спине отпустила. Разные виды боли не плюсуются, подумалось ему, а как бы накладываются одна на другую, хоть в этом ему повезло.

Он в последний раз глянул на экран телевизора, и в глазах его вспыхнула искорка сопротивления.

Тихо, словно разговаривая сам с собой, он произнес:

– Нет, месье де Карвиль, вы не победите.

С вашего позволения, выскажу свое мнение, сформировавшееся годы спустя, на холодную голову. В то утро Карвиль совершил непоправимую ошибку: он разжег в Витралях ненависть к себе. Не будь этого, он, скорее всего, выиграл бы в суде – тихой сапой. Витрали могли бы сколько угодно возмущаться – никто бы их не услышал.

«Мерседес» еще только выруливал из квартала Полле, а Пьер Витраль уже искал на тесно заставленной полке шкафа газету.

– Что будем делать? – спросила его жена.

– Бороться. Мы его по стенке размажем.

– Как? Ты же слышал, что он сказал. Он прав.

– Нет, Николь. Нет. У Эмили еще есть шанс. Он забыл одну деталь. Все, о чем он говорил, касалось прежнего времени. Это было верно до того, как появилась Стрекозка. До того, как Паскаль и Стефани навсегда покинули нас. Но теперь все изменилось. Мы с тобой тоже стали известными, Николь. Люди интересуются нами.

О нас пишут в газетах, рассказывают по радио…

Он повернулся и ткнул пальцем в угол комнаты:

– Про нас говорят по телевизору. Наверное, Карвиль не смотрит телевизор и ничего об этом не знает. Но в наши дни телевидение и газеты имеют не меньший вес, чем деньги.

– И что же… Что именно ты собираешься делать?

Пьер Витраль показал на номер телефона, напечатанный на газетной странице:

– Начну с «Эст репюбликен». Они лучше всех изучили дело.