Самолет без нее

Судья Ледриан чувствовал себя неуютно – он был шапочно знаком с Карвилями, сталкивался с представителями этого семейства на паре-другой парижских вечеринок, собирающих в роскошных залах османских домов сотни приглашенных. Я пытался поставить себя на его место. Должно быть, его мозг свербила одна и та же настойчивая мысль: «Только бы девочка оказалась внучкой де Карвиля! Иначе я буду в полном дерьме…»

Один шанс из двух. Орел или решка.

На первый взгляд монета не собиралась падать нужной стороной.

Годы спустя, когда я познакомился с судьей Ледрианом, он выглядел в точности так же, как в те времена: строгий, подтянутый, костюм безупречного кроя, лиловый шарф на полтона светлее галстука… Мне казалось непостижимым, как этот человек мог внушать доверие пережившим душевную травму детям и добиваться от них откровенности.

Ледриан позаботился о том, чтобы записать заседания комиссии на видео. Он передал мне все пленки – о том, чтобы ответить отказом Карвилям, и речи не шло. Поэтому я гарантирую точность информации, подтвержденную и картинкой, и звуком. Зато в отношении приговора оставляю за вами право на собственное суждение.

– Постараюсь быть по возможности кратким, – заговорил Ледриан. – Мы все торопимся, не так ли? Начну со сведений, касающихся Лизы-Розы де Карвиль. Девочка родилась в Стамбуле чуть меньше трех месяцев назад. По-настоящему ее знали только родители, однако Александр и Вероника де Карвиль взяли в самолет, совершавший рейс по маршруту «Стамбул – Париж», абсолютно все, что имело к ней отношение.

Игрушки, одежду, фотографии, лекарства, медицинскую карту. И все это сгорело. Сен-Симон, вам удалось добыть какие-либо свидетельства с турецкой стороны?

Из микрофона стоящего на столе телефона, включенного на громкую связь, раздался гнусавый голос посольского спецслужбиста:

– По большому счету, нет. Кроме нескольких турецких слуг, видевших Лизу-Розу через непрозрачную противомоскитную сетку, единственный свидетель, способный провести опознание, – ее шестилетняя сестра Мальвина.

Так что сами понимаете…

Ледриан уже нутром чуял, что дело принимает крайне неприятный оборот. Теряя контроль над ситуацией, он имел привычку вставать и поправлять на шее шарф, выравнивая его концы. Нечто вроде нервного тика. Разумеется, по какой-то необъяснимой причине проклятый шарф норовил сползти то вправо, то влево, даже если его обладатель сидел неподвижно. Комиссар Вателье наблюдал за манипуляциями судьи, едва пряча в бороде улыбку.