Золотая рыбка. Киноповесть

Тот, как и положено грузинскому мужчине, не поскупился. Едва не роняя покупки на пол, он прижал одной рукой к груди две бутылки «Мартини», а в другой нес пухлый пакет с провиантом.

– Н-да, – хмыкнул Лёха, – Неплохо. Пойдемте, поселю вас с комфортом. Номер как- бы лучший выдали, я до утра оплатил.

Компашка поднялась на второй этаж. Лестница туда вела прямо из обеденного зала. Лёха впустил подопечных в комнату, запер за ними дверь и вернулся в кафе.

Подошла Инна, молча села напротив. Лёха заказал цыпленка табака и по кружке пива.

Разговор не клеился и, чтобы разрядить обстановку, Лёха пару раз улыбнулся Инне, но не естественно и мило, а по-идиотски растянул губы, обнажив зубы.

– Ты зря лыбишься, – проронила она, – Этот грузин не так прост. Сбежит и не заметишь. Хотя…, пусть бы уже и слинял куда. Ты зачем его держишь? Точно ведь не ради машины? Мне кажется, вы с ним знакомы.

– Правильно, – благодушно согласился с догадкой приметливой немки Лёха, – Мы с ним уже виделись.

– Ты их запер?!, Это же.., – удивилась Инна, и хотела высказать Лехе свое возмущение, но остановилась на полуслове.

Она сидела напротив окна и увидела, как с верхнего этажа пролетел женский туфель, а за ним второй.

– Леша, смотри, они её туфли выбросили, – воскликнула Инесса.

– Чьи туфли? – Алексей обернулся к пустому окну.

– Твоей рыжей на шпильках.

Лёха нахмурился, но дальнейших объяснений не потребовалось. За окном на секунду зависли женские ноги в желтых колготках, рыжая путана спрыгнула во двор и бросилась наутек. Лёха выбежал из кафе, но её и след простыл. Двери балкона второго этажа были распахнуты, ветер колыхал их шторы.

Алексей вернулся в кафе, поднялся на этаж и отомкнул комнату, где оставил Шалико с проституткой.

На столе стояла пустая бутылка мартини, а грузина не было. Он словно испарился, и только его пиджак висел на стуле.

Леха осмотрелся, выглянул в окно.

– Черт, куда он мог деться? С этой девкой сбежал, – первое что приходило на ум, но в следующую минуту всё прояснилось.

Ручка двери ванной начала лихорадочно трястись, как и сама дверь. Потом в нее последовал удар, как от массивного предмета.