Под опасным солнцем

Всего лишь серое пятно, я и не думаю его освещать.

Стараюсь убедить себя, что все это только кошмар, что завтра все будут на месте.

Добираюсь до «Опасного солнца». Все спят, даже Гастон.

Я знаю, что надо бы всех перебудить, вытащить на террасу, увидеть, кого недостает. Или хотя бы Янна разбудить. Янна и его жену, они оба полицейские, они знают, что делать. Или Майму, я ей одной могу доверять, но нет, это невозможно, ее мать спит в том же бунгало.

Я знаю, что надо делать, но вместо этого бегу в свое бунгало и запираюсь.

У меня в ушах звучат слова Пьер-Ива, сказанные им вчера за обедом, мне кажется, с тех пор прошла целая вечность.

Что бы ни случилось в ближайшие дни и часы, что бы ни произошло до той минуты, как вы, через пять дней, снова сядете в самолет, продолжайте писать. Отмечайте все! Записывайте все! Ваши впечатления, ваши эмоции, по горячим следам.

А если я снова видела представление? Если все это – часть заранее написанного сценария? Если Пьер-Ив снова, как в своих книгах, все подстроил?

Я слишком сильно сомневаюсь, для того чтобы всех разбудить, и слишком сильно боюсь, для того чтобы выйти одной.

И продолжаю сидеть на кровати.

Я знаю, что мне больше не уснуть.

Пьер-Ив, я сделаю, как ты велел.

Я напишу свой роман.

БРОШУ В ОКЕАН СВОЮ БУТЫЛКУ.

Серван Астин

– Алло, алло! Есть там кто-нибудь? Вы меня видите? Вы утонули? Вас всех смыло цунами? – Серван Астин поворачивается спиной к камере и обращается к кому-то за кадром:

– Ты уверен, что он работает, этот твой дебильный скайп? Там одни куры!

Ей отвечает мужской голос.

– Там сейчас шесть утра, – говорит невидимый технарь. – Может, только куры пока и проснулись?

– Ага, посмейся мне тут еще!

Серван Астин снова поворачивается к экрану:

– Эй, под бананами, алло, вы меня слышите? Давайте-ка шевелите своими красивыми загорелыми попами, вы там как-никак за мой счет загораете! У нас тут, в Париже, шесть вечера, через час у меня коктейль, так что чешитесь, ловите блох или кто там вас кусает в ваших пампасах.

Перед издательницей появляются три лица. Элоиза с распухшими глазами, растрепанная Фарейн и чересчур накрашенная Мари-Амбр.

– Ага… – повторяет Серван. – Вы прямиком из бара или что? Где остальные?

Мари-Амбр выглядит самой бодрой из троих.

– Клеманс Новель и Мартина Ван Галь еще спят, – говорит она.